Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 100 – Сина Беервальд

— Как чёрт – святой воды, – поправила Софи с улыбкой, удовлетворённая возможным объяснением: наверняка видела фрак в витрине, и он всплыл в сновидении.

Но её тревожило иное.

— А супруга ваша точно не желает сопровождать вас в зверинец?

— Нет. Животные ей неинтересны, а толпу она терпеть не может – разве что когда на сцене. Да и нервы у неё расстроены: не проходит и дня без ссоры. Ещё и обижена, что я не позволяю ей петь на моих концертах – ни разу с тех пор, как мы в Вене. А я и сам едва держусь от боли, принимаю лекарства – её истерики мне ни к чему… Что лишь распаляет её ещё больше.

Он отложил вилку – почти не притронувшись к еде.

— Всё это – порочный круг. Дьявольский круг. Вот уж где действительно можно говорить о дьяволе… Невыносимо. Если так будет продолжаться… – Он замолчал, потом добавил: – Следует осторожнее выбирать, с кем связать жизнь. Как у вас говорят?

«Пусть испытает тот, кто связывает себя навеки…» – машинально процитировала Софи. Да, тяжкий крест – эти несчастливые браки, которые нельзя расторгнуть.

— Я бы охотно уехал с Ахиллом в Ниццу – отдохнуть, обрести покой, всё обдумать. Люблю этот прекрасный город, он расположен у самого Средиземного моря. Вы бывали там?

Она покачала головой.

— Доезжали лишь до Кремоны.

— Кремона тоже хороша! Но уж очень жаркая там погода. А в Ницце всегда свежий ветер…

— Но ведь ваш родной город, Генуя, тоже лежит у моря и совсем недалеко от Ниццы. Почему же вас привлекает именно она?

— Я влюбился в этот город, да и владею там домом. Правда, Ницца от Генуи всего в двух-трех днях пути в карете – всё время вдоль побережья, – но как же она непохожа на мою грязную, обветшалую родину! Ах, если бы я мог быть там сейчас… В Ницце я хотел бы умереть.

— Вы говорите так, словно уже лежите на смертном одре, – с притворной бодростью возразила она. – Но вы ведь ещё не старик, и ваша кончина, несомненно, ещё далека.

Паганини провёл рукой по салфетке.

— Моё нутро подсказывает, что жить мне осталось недолго. Во мне есть нечто… нечто, что подтачивает моё здоровье. Я это чувствую.

Испуганно покачав головой, Софи воскликнула:

— Вам, быть может, следует просто делать большие перерывы между концертами? И вообще – не слишком ли рано вы возобновили выступления?

Он лишь пожал плечами.

— Я в Вене не для забав – мне нужно зарабатывать на хлеб.

— Но ведь все ваши концерты прошли с аншлагом, не так ли? Разве вы не можете позволить себе отменить несколько выступлений?

— Только за последние недели я заработал двадцать тысяч гульденов.

Услышав эту сумму, женщина затаила дыхание – таких денег хватило бы на роскошную виллу на дунайском берегу. Ей стало неловко от такой откровенности, но он, казалось, даже не задумывался об этом.

— Следующий концерт всё равно не состоится. Из-за жирафа! – Паганини залился своим звонким смехом. – Не каждый же день с артистом приключается подобное! Ай-ай-ай! – Он скорчился от внезапной боли, схватившись за левую челюсть.

— Неужели так больно? – с тревогой спросила она.

Маэстро утвердительно кивнул:

— Лекарь уверяет, будто я здоров как бык, а это всего лишь… Как он выразился?.. «Раздражение нервных окончаний, переутомление». Прописал мне чередовать горячие и холодные ванны. Какая нелепость при таких мучениях! Я так ему и сказал – что чувствую себя по-настоящему больным.