Книга Черные крылья, наследница пепла, страница 33 – Анастасия Понамарёва

— **Вставай!** — голос Ридеона прорвал рев земли. Он был хриплым, сорванным, но в нем не было паники. Была ярость загнанного зверя, готового рвать глотку даже в пасти Левиафана. — Время выбора кончилось! Они идут!

Он не смотрел на башни. Он смотрел **в туман**, на нашу сторону озера. Туда, где минуту назад был берег. Туман клубился, рвался изнутри. Не просто рассеивался — его **вытесняло**. Что-то огромное, темное, двигающееся рывками, как маятник сумасшедших часов. Земля под ним вздымалась волнами, каменные глыбы подбрасывало, как пушинки. И с каждым рывком оно становилось ближе. И **громче**. Скрип, лязг, хруст ломающейся скалы — и под этим, ритмичный, как удары сердца апокалипсиса, **ТОПОТ**. Каждый шаг — землетрясение.

— Что… — я попыталась встать, но ноги не слушались. Рука, только что светившаяся в унисон со статуей, теперь лежала на камне, холодная и чуждая. Связь с Руим оборвалась так же внезапно, как возникла. — Что ЭТО?!

— Страж Врат, — выдавил Ридеон. Его лицо было искажено гримасой, в которой смешались ненависть и… **знакомство**? Он *знал* это чудовище? — Или то, что от него осталось. Они пробудили его первым. Таран. Молот. Чтобы добить треснувший мир. — Он рванул меня за рукав. — Встань, двойная! Или хочешь, чтобы он растоптал тебя здесь, как клопа?!

Его грубость вырвала меня из оцепенения. Я вскочила, спотыкаясь. Боль вернулась — в висках, в боку, в душе. Страх сменился ледяной яростью. Нет. Не здесь. Не так.

— **Смотри.** — Голос пришел не извне. Он прозвучал **внутри**. Глубокий, спокойный, женский. Голос статуи. Голос Руим. Но теперь в нем не было тепла. Была бездна. — Смотри и решай, Дочь Распада.

Взгляд сам по себе рванулся вверх, к лицу каменной богини. Ее глаза, живые и всевидящие, были устремлены не на нас. Не на приближающегося Стража. Они смотрели **сквозь** туман, сквозь скалы, сквозь само пространство. И в моем сознании **вспыхнул образ**.

*Город. Не Седда. Не знакомое поселение Стифов. Людской город, у подножия гор. Каменные дома, мощеные улицы, фонари… Городок просыпался. Женщина открывала ставни, мальчик гнал коз на пастбище, старики пили утренний чай у ворот…*

*И тогда **оно** пришло. С неба. Как падающая звезда, но черная, изрыгающая багровое пламя. Оно рухнуло на центральную площадь. Не взрыв. **Разрыв**. Пространство вокруг точки удара сжалось, потом рвануло наружу черной, вязкой волной. Она не сожгла. Она **растворила**. Камень, дерево, плоть — все теряло форму, сливалось в серую, кричащую массу протоплазмы. Люди не успевали крикнуть. Они просто… переставали быть людьми. Становясь частью растущей, пульсирующей **язвы** на теле мира. А из язвы, как личинки из падали, вылезали **они**. Сущности поменьше Маргга, но столь же голодные. Кривые, шипастые, бегущие по улицам, загоняющие оставшихся в ловушки, высасывающие жизнь, свет, надежду…*

Образ сменился. *Лес. Древний, полный жизни. И падающая "звезда". И новый очаг распада, пожирающий вековые дубы, испаряющий реки, обращающий зверей в обезумевших мутантов…*

Еще. *Горный перевал. Караван. Люди, крылатые, кварды… Черная вспышка. И все исчезает в серой, безликой мути…*

**Врата были везде.** Они не просто открылись в одном месте. Они били, как молнии, по всей земле, сея хаос и распад. Цитадель на горизонте была лишь **ядром**. Главной язвой. Исторгшей Стража и бесчисленные "семена" гибели.