Книга Выход воспрещен, страница 48 – Харитон Мамбурин

— То есть, Пятый район это…, — начал я, тут же будучи перебитым.

— Да, Пятая нога, Отстойник. Самый большой по процентному содержанию неосапов, смекаешь? Тут живут и учатся самые… малоперспективные. И еще «дикие» адаптанты. Пара-тройка ВУЗ-ов, несколько общаг и… Коморская.

— Дай догадаюсь, — кисло проговорил я, — Это для самых-самых?

— Для самых-самых, — уныло кивнул Паша, — Самее некуда. Закрытая улица с магазинами, спецпропуска, запретная для входа зона, жесткая отчетность на выходах. Считай тюрьма мягкого содержания.

— И почему ты еще не там? — безжалостно спросил я.

Паша ответил не сразу. Позыркал на меня сначала, посжимал-поразжимал кулаки, а затем с неохотой выдавил:

— Потому что. Самоконтроль у меня дерьмо. Постоянно хочу стать… тем. Уверенным, непрошибаемым. Девчонки сами стелятся, сразу почти. Парней можно парализовать. Тут-то они нормальные, а на Коморской все чокнутые, понимаешь? Там девчонка после того, как я её… ну, ты понял, может и с ума сойти. Или еще чего. Или её парень меня тупо грохнет. Поэтому меня оставили тут, до…

— …расстрела, — поморщился я, вновь давя на Салиновского прямым взглядом, — Ты, дурак, понимаешь, что сожрал свой допинг только из-за страха слегка получить по морде? Что бы они тебе сделали? Нихрена особого! А не появись я, ты бы уже сдох. Отвезли бы тебя к майору, а там к стенке. Как крупный, сука, рогатый скот, которым является твое альтер-эго, усёк?

Смазливый блондинчик молчал, пряча взгляд. Ой не хочет он к стенке, но слишком уж завязан на альтер эго. У того тормозов нет, он своим напором пашину психику тонким слоем размазывает. Как смертельная наркота. Знаешь, что сдохнешь, но тянешь лаврушку в рот. Эх Паша, Паша…

— В общем, делаем так, — вздохнул я, — К лаврушке ты не прикасаешься. Вообще. Никак. Даже если будет угроза жизни. Твой двойник ни грамма не приспособлен к выживанию или решению конфликтов, но если ты не можешь бороться с собственной зависимостью, то спасать я тебя не буду. Помочь — помогу, даже знаю как. Еще — если мы не хотим оказаться на Коморской, то ведем себя просто прекрасно, понял? Я завтра маску забираю, если она нормально получилась, то даже по общаге буду носить, тебе спокойнее будет. Но ты… Ни в зуб ногой, ни в жопу пальцем! Мы договорились?

— Да! Да! — лихорадочно закивал мой сосед, тут же интересуясь, — А как ты мне сможешь помочь?

— Очень просто, — злодейски ухмыльнулся я, — Ты скучаешь по этому задире и кобелю, потому что у тебя есть ресурсы о нем думать. Вот их-то мы тебя и лишим.

— …не понял?!

Чай отдавал даже не веником, а натуральным смолистым поленом, но я его всё равно пил, задумчиво крутя в руках свою маску. Хорошо сделали, гады. Прямо натуральное лицо идеального гражданина, ну то, которое с памятников. Правда, не совсем понятно, почему у нас, носителей славянских морд, на всех памятниках с обезличенными солдатами, рабочими, учеными и прочими красуется харя истинного арийца с тонким ровным носом и квадратной нижней челюстью, вместо обычной славянской рожи во всем её великолепии… ну да ладно. Я уж точно спорить не буду, так красивше и вообще.

Сама маска была сделана из хирургического титана, неплохо так заполированного. Ни краски, ни смазки, правда внутри прокладки мягкие имеются, чтобы ничего не натирало и не запотевало. С этим вопросов никаких, сделали гады мне её не просто на совесть, а как произведение искусства прямо. Ну а ругаюсь я потому, что на лбу маски эти шутники выгравировали герб советских неосапиантов — серп, молот, рука с молнией. А у меня даже челки нет, чтобы это безобразие хоть слегка прикрыть. Ай, ладно, зато работает прекрасно! Прилегает плотно, обзору не мешает, ноздри сквозь отверстия в положенном месте замечательно дышат, а вот говорить чуток неудобно, так как говорильное отверстие или там сеточку эти слесари институтские делать не захотели, вместо этого отдав готовое изделие в лапы кому-то из «копуш», изменившему свойства титана в нижней части полумаски. Теперь она пропускала звуки в диапазоне частоты человеческой речи. Только вот губам было неудобно.