Онлайн книга «Выход воспрещен»
|
Вот по чему скучал из прошлой жизни — так это не по интернету, сотням каналов в телеке и даже не по технике. Насмотрелся этого барахла до такой тошноты, что спустя почти 20 лет новой жизни и то не горю желанием. Скучал по нормальным девкам! Хрупким, изящным, сорокапятикилограммовым! А в приложившем меня чудище все 65 были, минимум! По местным меркам почти норма. Мол, в здоровом теле — здоровый солитер! Ну никак я большую часть местных молодых гражданок не могу воспринимать как сексуальный субъект, пусть даже это и категорически взаимно! Здоровые они! Мясистые! Огороды с ними копать будет чистым удовольствием, а вот пенисом в эти раздолья небритые тыкать — нет! И вот лежу я на полу, макушкой в стену упертый, сладким чаем облитый, на щеке у меня шпрота, а на груди обмершая девчонка. И еще две штуки сверху охают и жалобно какую-то Надю зовут. — Никуда завтра не пойду, — говорю я в потолок, — Дважды за день по спине досталось. Пошло всё в жопу… лечиться буду. — А?! — растерянно доносится с груди вопрос. — И ты иди! — в сердцах говорю я, — Можешь не в жопу, но с меня — точно! Новая майка, новые штаны, всё в сладком чае и рыбьем жире. Изумительно. Моя новая-новая жизнь за неполные двое суток уже принесла счастья, радости и добра столько, что еле вывожу. А, учитывая вяло копошащуюся тушу на груди, которую я не могу спихнуть, так как ладони скользят по испачканному полу, — не вывожу вообще! — Брысь, зараза! — наконец, не выдержал я, — Чуть не прибили, а теперь еще и замарывают! Согнав с себя будущую чемпионку в тяжелом весе по Стакомску, я, еще раз обматерив рукожопых студенток, уныло побрел к себе, выгонять из ванны Пашу и устраивать стирку. Разумеется, никто меня по дороге не догнал, не извинился, не сказал «спасибо». Вот тебе и Советский Союз, царство справедливости, культуры и вежливости. Ну и что, что я выгляжу как неделю не спавший гопник-наркоман? Неосапиант я! И звучу гордо! А вот связанный Паша вёл себя буйно. Рыча, требовал свободы, причем немедленно. На вопрос «зачем» ответил честно, коротко и ясно — время кончается. Едва успевает забежать на этаж выше к какой-то Светке, дабы по-быстрому её огулять. На ехидный вопрос испачканного и раздраженного меня о том, что это вполне может быть последний трах в его жизни, Салиновский просто свирепо пялился на меня и рычал, дергаясь в путах. В принципе, с ним всё ясно. Он как этот доктор из английского фантастического романа. Пока трезвый и нормальный — робкий, послушный и пугливый, а как сожрёт лаврушки, всё. Берсерк, альфач, гроза района, сушеный геракл, экспресс-осеменитель студенток, комсомолок и отличниц. Но в неадеквате, с критическим мышлением на дне. Зато тормозов никак. Даже вижу историю пашиного падения, начавшуюся без взлета… его трансформация просто забивает робкий характер парня, не дает ему оформиться. И нафига мне этот геморрой? Искушение развязать было очень велико. Остановило только понимание, что перед расстрелом его точно допросят, а значит, потом впаяют мне срок или как-нибудь еще угнетут. Просто умою руки, когда он снова примет свою отраву. Остаток дня прошёл более-менее нормально. Даже, часов после девяти вечера, в дверь робко постучали. Приперлись девки-проказницы, прятать глаза и извинения приносить. Вместе с предложением постирать обгаженное. Последнее я отклонил, сказав, что справился своими силами, но, подчиняясь внутреннему наитию, вопросил повинное девичество о том, не знают ли они способа залатать прохудившиеся вещи. И, к своему немалому удивлению, узнал, что подобная возможность еще как наличествует! |