Книга Выход воспрещен, страница 45 – Харитон Мамбурин

Супергерои идут в жопу, серьезно. Если ты выходишь на улицу, обладая способностями, то ты — просто стоящий посреди улицы придурок, уставший после работы или учебы. И со способностями. Ты не найдешь, где и на ком их применить. У тебя нет гениальных помощников с кучей оборудования и прослушек, нет доступа к информации, у тебя вообще ничего нет, кроме жгучего желания что-то сделать своей силой так, чтобы все вокруг обрадовались. Без помощи государства, без образования, без тренировок, без команды, ты — просто идиот посреди улицы. Опасный идиот. Обреченный идиот, так как никто с тобой шутить не будет.

Этот мир полной ложкой хлебал дерьмо десятками лет от тех, кто был в себе необоснованно уверен. Сиротские дома не на пустом месте возникли. Как и сироты.

Оставив Пашу томиться в заслуженной неволе, я решил повторить его подвиг, отправившись на прогулку. Недалеко, до комнаты отдыха на нашем четвертом этаже. Не то что себя показать, да на людей посмотреть, такое хорошим точно бы не кончилось, но раз отдыхается, то почему бы не поучиться курить? Как нормальному будущему хулигану?

Успел, правда, только добраться до этого самого зальчика, да облизнуть взглядом высокую грудь забравшейся в кресло с ногами миловидной девицы, как был позван громко и вслух цокотящей по коридору мне навстречу комендантом.

— Изотов Виктор! — провозгласила женщина так громко, что испуганное эхо заколотилось в двери всех комнат, — К телефону! Первый этаж! У вахтера!

Девица, подняв взгляд от книги, уперлась им в меня, хлопнула ресницами, а затем, сглотнув, попыталась втянуть грудь и воткнуть себе пятки поглубже в зад. И в книгу назад уставилась несколько нервно. Оставалось лишь горько вздохнуть и переться вниз, размышляя над перспективами умереть от старости, но девственником.

— Виктор, — раздался в трубке, выданной мне бодрым дедом на проходной, голос Неллы Аркадьевны, — Я ценю, что ты рьяно взялся за дело, но… сбавь темп.

— Если вы про имидж, то еще и пальцем не шевелил, — кисло сказал я в трубку, — Оно само.

— Шилова тоже само? — прохладно поинтересовались в ответ, — Ты меня услышал. Вы с Салиновским висите на тонком волоске. Очень тонком. Еще пара происшествий, даже таких несерьезных как пацанские разборки, и я вас сплавлю на Коморскую. Знаю, что твоей вины тут мало, но прими во внимание. А пока можешь идти, узнать у своего соседа, что такое Коморская. Всё, давай, Изотов. Я на тебя и так слишком много времени потратила.

Вот тебе и на, грустно думал я, топая по лестнице в родные пенаты, к неродному ваннолежащему Паше. Вот тебе и опасная жизнь в Стакомске. И работа под прикрытием, и учеба на программиста. Снова куда-то законопатить хотят, партнера выдали некондиционного, куртка в убыток ушла. Не жизнь, а сказка. И что с того, что я даже сейчас могу бегать как сайгак, с парой Паш на плечах? Что толку, если морда крива? А?!

Мои горькие мысли были прерваны дружным девичьим визгом, исходящим из трех здоровых молодых глоток. Следом, не успел я поднять голову, как получил в лицо чем-то легким, твердым и звенящим, а спустя еще секунду в меня впечаталась крепкая деваха, затеявшая в этот момент упасть. Ни разу не весело, даже несмотря на крепость тела и экзоскелет, но так как я парень, в общем-то, правильный, хоть и огорченный, то деваху я всё-таки крепко обнял в полете, слегка сунув ей за плечо голову, чтобы приземлиться спиной, а не думалкой. Тряхнуло крепко, даже очень, аж захрипел сдавленно, скользя по полу с лежащей на мне тушкой.