Книга Выход воспрещен, страница 47 – Харитон Мамбурин

Этот Союз, в отличие от моего, сильно дефицитом не был придавлен, но вот консумеризму здесь давали отпор, что, конечно, женщинам не нравилось. Любят они разную ересь разноцветную, марафет там наводить и прочую ерунду, даже пока молоды и симпатичны, да и потом тоже балуются. А ерунда эта, из-за рубежа, она рвется частенько, так что девчонки-неосапианты первым делом думают (как любые нормальные студентки), как свои способности на благо сохранения ерунды приспособить. Вот, казалось бы, стоит троица девок — молодые, здоровые, кровища с молочищем, ну вот куда им разные там пеньюары и прочие пипидастры? А ведь хотят.

Ну и что в итоге? Та изначально слегка испуганная мной девица, что грызла в гостиной гранит науки и прятала пятки под задницу, и оказалась местной мастерицей на все руки. Контактный кинезис материи, слабенький, правда, но какие её годы? Не адаптантка же, разовьется.

Глядя, как сопят три девицы над работающей с моей курткой четвертой, я её очень сильно пожалел. Но молча. Такая способность — золотой билет в спокойное сытое будущее, а еще повод для зависти и лицемерия всех окружающим. А окружать будут плотно, льстить, эксплуатировать, совать своих подруг, выбивая за знакомство себе привилегии. Наблюдая, как закрываются разрывы ткани и кожи под ладонями девушки, я молча начал копаться в своих баулах. И даже нашёл, что искал.

— Вот, — сунул я в руке растерянно моргающей мастерице пакет с килограммом картофеля, парой пачек аскорбинок и нераспечатанным пакетом чая, — Это тебе.

— Да мне это ничего не стоило! — попыталась пробубнить девушка.

— Любой труд должен быть если не оплачен, то вознагражден, — возразил я, наполовину отвернувшись, — Ты меня сильно выручила, я отплатил по совести. Спасибо тебе.

Взгляды девчонок, наблюдавших эту короткую сценку, стали не очень-то и хорошими. Ежу понятно, навыками этой девушки вся общага пользуется. Бесплатно? Да хрен с ним, что бесплатно. Погано, что уже с чувством святой уверенности, что именно так и должно быть.

— Бери-бери, — пугательно улыбнулся я, намекая присутствующим, что аудиенция закончена, — Будущая копуша!

А вот теперь лица у троицы исказились всерьез. Зависть, она такая. Да плевать. Не родись красивой, а родись копушей! Пахать в КПХ придётся всю жизнь, но там тебя никому не позволят считать уникальной «лопатой». Считаться с тобой будут все, от октябрёнка до министров народного хозяйства.

К этому времени как раз одуплился Паша. Мой вопрос по поводу Коморской улицы, которой меня стращала майор Окалина, ему не понравился сильно. Настолько, что он, даже ослабевший после своей трансформации и осоловевший от сытного ужина, всё равно разразился лекцией.

— Районов, Вить, в Стакомске пять, — говорил он, сёрбая горячим чаем, — В Первом живут лучшие из лучших, отличники, с самыми полезными комбинациями. Элита? Нет, не элита. …ну да, элита, но ты так не говори. Нигде. В общем, самая перспективная молодежь Союза там. Район номер два и три для адаптантов. Для нормальных, Изотов, это очень важный нюанс! Те, кому государство одобрило адаптацию, выделило артефакт. Старые во Втором, молодые в Третьем. Понятно? Четвертый, он для всех нормальных, но… слишком сильно изменившихся внешне. Большие, маленькие, с шерстью, с крыльями даже есть, вроде. В общем, те, кому нужны специальные условия или что-то такое, но, при этом, с психикой полный порядок. Ясно?