Книга Выход воспрещен, страница 49 – Харитон Мамбурин

Если бы не КАПНИМ, который я не снимал даже на ночь, жизнь бы показалась вообще чудесной. Экзоскелет-ограничитель хоть и был сконструирован так, что почти не мешал двигаться, но спать в нем было плохо и неудобно.

В квартиру ввалился потный как сволочь Паша, дышащий тяжело, почти на ладан. Майка на нём была доброкачественно мокрой, а на осунувшейся роже царила усталость и пот. Я показал Салиновскому большой палец, а тот, слегка отдышавшись и кивнув по ходу дела, направился в ванну, приводить себя в порядок.

Целую неделю мы уже жили спокойно. Неприятности, ошеломившие в первые два дня, затем как отрезало. Никто не приходил рвать блондинчику яйца, никто не падал на меня с лестницы, никакие злыдни не мешали походам в магазин и на вводные лекции в общеобразовательный институт. Тишь, гладь, да благодать. На фоне такого подарка судьбы, мы довольно быстро разобрались в пашиной проблеме, которая, как оказалось, проистекала из асоциальности моего соседа по комнате.

То есть, тринадцатилетний сопляк, как-то покушав маминого супу с лавровым листом, переживает эрзац-пробуждение источника (так как источника у него нет), становясь патогеном (это меня уже в институте научили, как правильно называются неогены без источника). Что делает этот сопляк в пубертате, ощутивший потерю тормозов? Грубит маме, посылает папу, встает из-за кухонного стола и идёт на улицу, реализовывать свои хотелки. А они, эти хотелки, довольно легко реализуются, правда, с последствиями, на которые буйствующее альтер-эго чихать хотело. За него огребал хозяин. И доогребался в итоге до момента, когда его еще детское подсознание укоренило в себе ложную уверенность: с лаврушкой он бог, а без этого допинга — чмо. Причем не простое, а слабое, чахлое и все на него кашлять хотели.

Затем переезд в Стакомск, встречи с простыми советскими психиатрами, жилье в одиночку. Это для меня подобное было благом, а Паша что? Обычный пацан, которого забрали из семьи, умудрившийся за короткое время в образе альфача посраться со всеми! Ну и позора, конечно, на семью навлек. Простой советский психиатр, даже сука сложный советский психиатр не будет панацеей, но большего нормативы, регламенты и квоты Паше просто не могли позволить. Ему рассказывали, как нужно поступать, что нужно делать, о чем думать, а затем… выпинывали назад, в одинокую жизнь. Где единственный путь к социализации, найденный Салиновским, лежал через пожирание лаврушки и пихание своего полового органа в каждую найденную жертву. А иногда и не одну за раз.

Мне, конечно, очень импонирует политика и практика этого СССР всех стричь под одну гребенку, несмотря на то что в данном случае неогены самые пострадавшие. Но оно работает и работает замечательно. Лупя по площадям, повышая средний уровень среднего человека в целом, страна в целом и выигрывает. Психиатров мало? Зато терапевтов жопой жуй. А если распыляться, приспосабливаться к каждому индивидуально, то прогресс, неотъемлемая, хоть и неочевидная для большинства граждан штука, завянет. И превратится мир в чудовище, пожирающее самого себя, в надежде удовлетворить хотелки и болячки каждого. Мне это прекрасно известно. Видел, как подобное происходит. Апокалипсис — он вовсе не огонь, пожирающий планету, а раса, решившая жить для себя, а не для своих потомков.