Онлайн книга «Выход воспрещен»
|
А нам с Пашей пофигу, мы пойдем своим путем. Причем завтра и подавать заявления. Салиновского, причем, будет ожидать очень печальная и насыщенная жизнь, состоящая из зубрежа и спортивных упражнений, но он на неё смотрит с большим оптимизмом. Несколько дней, в течение которых он задалбывался выдаваемыми мной упражнениями, показали парню, что большинство своих проблем он придумывает сам. Ничего, думалось мне, нарастит наш половой террорист чуть больше мяса, начнем его социализировать, возможно даже девушку себе найдет в «нормальном» режиме. А тогда, скорее всего, его альфа-режим станет куда как более контролируем за счет уменьшения разницы между «личностями». Впереди у меня, правда, задание по внедрению в подпольную жизнь Стакомска, но такое с кондачка не случается, мы на стадии подготовительной работы. Как мне изволила сообщить валькирия. Мол, сиди, обживайся, разводи блондинов на информацию. — Давай ложиться, — предложил я клюющему носу Павлу, — Нам завтра в политех к 9-ти. — Угу… Не хочу учиться, думал засыпающий я, да еще и в политехе. Всю первую жизнь был гуманитарием до мозга костей, а сейчас оценки отличника имею только за счет огромного количества свободного времени в прошлом и идеального состояния своего непростого организма, позволяющего грызть гранит науки с упорством, на которое нормальный человек не способен. Однако, привычка учиться есть, а профессий, где не требуется пересекаться с людьми, не так уж много. Сомневаюсь, что меня когда-либо отпустят работать смотрителем маяка, а вот смотрителем котельной — запросто. Охренительная судьба для неосапианта… Приглушенный шум и крики вырвали меня из сна. Орали, в основном, одно единственное слово, не считая мата и визгов, но оно оказалось таким замечательно бодрящим, что я сам не заметил, как, выдав Салиновскому пару пинков и воплей, уже стоял у дверей одетый, а местами еще и радостный за то, что так и не удосужился разобрать свои баулы. Слово же это было… — ПОЖАР!! — Что? Какой пожар? Что происходит? — тупил Паша, который, благодаря усталости и цыплячьему телосложению, проник во владения Морфея куда глубже чем я, а теперь пытался вылезти. — Вставай, проклятьем заклейменный! — рявкнул я на него, — Хватай всё самое ценное и валим! Орут по всей общаге! И орали не зря. Пока Паша вошкался, я, высунув жало в коридор, тут же им закашлялся, так как дымовал уже стоял отменный. В этом дыму шуршали парни и девушки, волокущие своё добро к общей лестнице. Кто в охапку, кто, такой же умный, как и я, с сумками. Вдалеке командно завывала комендант, но слов я разобрать не мог. Каждый, кто не заходился кашлем от удушливого и гадкого дыма, считал себя должным верещать как потерпевший и материться как сапожник. Ну, за исключением прекрасного пола, издающего панические и непонимающие взвизги. У нас что, немалая общага девятиэтажная, и в ней ни одного гидрокинетика или кого-то подобного?! Ну охренеть теперь! — Ты зачем посуду хватаешь, чувырла безмозглая!! — заорал я на Салиновского, заглянув в комнату, — Шмотки и документы, и всё!! — П-п-понял, — пробормотал тот, — Ты маску забыл! Точно. Надо надеть. И сумки тащить мы не будем, ибо не дебилы! — Шта? — аж проснулся окончательно блондин, глядя, как я выкидываю его и свои вещи в окно с четвертого этажа, — Ты… |