Книга Сезонные страхи, страница 155 – Шеннон Макгвайр

— Мы как Мелани, – объясняет он. – Искусственно созданные. В этом доме все искусственно созданные, кроме Смиты, она ничье не проявление, ну, может, разве что воплотившийся дух мокрых полотенец, брошенных на пол в ванной.

— Нет, – поправляет Эрин. – Тогда бы она была Хаосом и Энтропией, а Даррен все-таки мертв.

Роджер чуть кривится.

— Да, мертв, – он вздыхает. – Ты и Мелани, да и Джек тоже, вы должны были появиться. Вы жемчужины, которые создает мир, когда в мироустройство попадают песчинки. Можно вытащить жемчужину, но жемчужница создаст еще одну, по привычке. Вселенная больше не умеет обходиться без вас. И неважно, что кое-кто создан искусственно, вы все равно привычное явление. Вы должны были появиться.

— Ладно, – протягивает с сомнением Гарри.

— А вот я и Додж, Ким и Тим – мы не должны были появиться. Нас создал алхимик по чертежам женщины, полагавшей, что можно контролировать что-то, чему никогда не полагалось стать человеком, если силой запихнуть это что-то в человечью шкуру. Ни один из них не подумал, что, если понятие сделать человеком, оно сможет творить что захочет. Если выйдешь на улицу в декабре и замерзнешь насмерть, здесь нет ничего личного. А если твоя девушка устроит метель у тебя в легких, это будет намеренное действие.

— Мел не станет ничего такого делать.

— Нет, наверное, не станет. Но если ею овладеет Зима, если Зима станет Мелани, а не Мелани – Зимой, она может этого захотеть. И будет при этом человеком, пусть даже не таким, каким тебе бы хотелось. Иногда утром я просыпаюсь и не знаю, кто такой Роджер Миддлтон. Я его не знаю, никогда его не встречал, я просто Язык, от макушки до пят. И хочу только одного – быть Языком. Сама мысль о том, чтобы снова стать Роджером, вызывает отвращение.

— И как же ты возвращаешься?

Роджер дергает белую прядку у себя в волосах.

— У меня есть сестра. Иногда она тоже теряется, и, пока мы не потеряемся одновременно, один всегда готов отвести второго домой. Но это к делу не относится. Вселенная еще к нам не привыкла. Доктрина Этоса существовала всегда, это основополагающее явление, но раньше у нее не было способности чего-то желать. Принимать собственные решения. Все это в новинку. И виноваты в этом Рид и Бейкер, они вмешались в то, во что вмешиваться не следовало.

Гарри хмыкает.

— Мы не можем прожить один без другого, потому что мы не просто уравновешиваем друг друга, мы не противоположности, мы буквально две половинки одной и той же идеи, втиснутые в двух разных людей. Если всю идею поместить в одно место, она никогда не додумается, каково это – быть человеком, и потому для наших создателей этот вариант не годился. Рид забыл, что дети – не инструмент, они не хотят по умолчанию того же самого, чего хотят их родители. Не делают того, чего от них ждешь, просто потому, что ты дал им жизнь и они тебе обязаны. Мы воспротивились почти сразу.

— В первый раз даже до двенадцати лет не дотянули, – добавляет Доджер с чуть безумным весельем в голосе. – Несчастный случай в лаборатории, да уж, конечно. Ли Барроу была чудовищем и заслужила то, чтó мы с ней сделали.

— Да, заслужила, – соглашается Роджер. – Мы догадались, в общем-то, случайно, что когда мы вместе, то можем в буквальном смысле сбрасывать время.

Мелани роняет нож для масла. Гарри удивленно моргает.