Книга Сезонные страхи, страница 153 – Шеннон Макгвайр

Да. Именно так.

— Если бы мой отец не…

— Мел, – Гарри берет ее за руки. – Если ты состоишь в комиссии, ответственной за ежегодный школьный фотоальбом, это не значит, что ты отвечаешь за всех и вся на свете. Будь оно так, мир стал бы гораздо лучше, потому что ты сделала бы его лучше. Твои родители творили ужасное, причем без твоего согласия и ведома. Но это не они заставили меня влюбиться в тебя. Это не они поместили нас рядом. Уверен, твой папа спал бы гораздо спокойнее, если бы мы никогда не встретились. Ему не нравилось, что мы проводим время вместе, он не хотел, чтобы мы были вместе, хоть он ни разу не опустился до знаменитого клише «чересчур заботливый папочка предлагает парню своей дочери деньги, чтобы тот с ней порвал», честно говоря, я думаю, это только потому, что моя семья гораздо богаче, вот он и решил, что не выйдет. У меня внутри Лето, потому что я таким родился. Я связан с моим сезоном, потому что такой уж я есть. И если из-за этого я быстрее в тебя влюбился, я благодарен. Если бы мы жили в другом мире, где не родились бы с сезонами, а были бы обычными людьми, живущими обычной жизнью, я бы все равно тебя разыскал. И все равно бы тебя выбрал. Выбирал бы снова и снова, всегда. Не надо просить прощения. Только не за то, что ты моя девушка. Только не за то, что позволила мне быть твоим парнем. Ладно?

Мелани несколько раз моргает, на ее длинных черных ресницах повисли слезинки, потом она отнимает руки, сдавленно вздыхает и порывисто обнимает Гарри, притягивает его ближе, утыкается лицом в изгиб его плеча, всхлипывает. Гарри понимает, что она страшно боялась: а вдруг, узнав, что Мел – просто научный проект одного самодовольного мерзавца, Гарри не выдержит, скажет: «Да пошло оно все», – и уйдет. Ему бы обидеться, что она могла такое о нем подумать. Но на самом деле Гарри испытывает облегчение, ведь Мел пришла к нему и не позволила тревогам обратиться в сгнившую скользкую дрянь, которая встала бы между ними и отравляла все.

Дверь снова открывается. На крыльцо выглядывает сердитая Доджер:

— Ну и? Вы идете за своим обедом или как? Скоро вернется Смита, и тогда нам будет гораздо труднее объяснять, что же, черт побери, происходит. Она знает про алхимию. И вот-вот сама станет алхимиком. И она не будет тихонечко сидеть и слушать, пока мы обсуждаем алхимические понятия, с которыми она еще не знакома; придется растолковывать все с самого начала, и она наверняка захочет взять у твоей ледяной принцессы образцы костного мозга.

— Идем, – Мелани торопливо вытирает глаза и отворачивается от Гарри.

На Доджер она смотрит уже с улыбкой – привычка, выработанная долгими годами, когда она была чирлидером да еще «больной девочкой», которой нужно постоянно казаться веселой и жизнерадостной, чтобы ее хоть куда-нибудь брали.

Вслед за Доджер Мелани заходит в дом, за ними следует Гарри, и этот порядок важен: важно, что Лето следует за Зимой, а Зима – за Временем.

Они идут на звуки смеха и болтовни, доносящиеся с кухни, где собрались все остальные, там делают совершенно невероятные сэндвичи, устроив некое подобие нелинейной линии сборки. У Тима несколько буханок и целая куча разнообразных намазок; Ким кричит ему, чтó намазать на очередной сэндвич, и он мажет, каким бы жутким ни было сочетание. У Эрин несколько упаковок сырной и мясной нарезки, и она скупо выдает нужное по запросу Ким, а Джек удалось завладеть секцией зелени – она заведует листьями салата, ломтиками помидора и более замысловатыми добавками вроде пророщенных бобов, клубники и маринованных артишоков. Роджер возле стола принимает готовые сэндвичи, заворачивает их в фольгу, а потом кладет либо в пакет, либо в кучку; те, что в пакете, скоро отправятся в путешествие, а те, что в кучке, предназначаются жителям дома.