Книга Аромат прозрачной ночи, страница 69 – Тихая Аканэ

Вечером мне звонит мать. Некоторое время я сомневаюсь, но трубку все-таки не беру – вместо этого отправляю сообщение, что у меня все в порядке. Ответ приходит сразу же. Она пишет, как сильно обо мне беспокоится, и в конце: «Приезжай домой, когда захочешь». «Но я там не живу», – ловлю я себя на мысли. Дома, где я выросла, откуда ушел отец, где умер брат, больше не существует. Даже если бы он был – это вряд ли бы что-то упростило; но тот факт, что его нет, ложится на сердце тяжким грузом. «Спасибо, – пишу я и, чтобы закончить разговор, добавляю: – Спокойной ночи». Это все, на что я способна, – обмен холодными сообщениями. С тех пор, как все случилось, я ни с кем не хочу делиться своими чувствами, и очень боюсь, что кто-то о них догадается. Даже мать – единственный родной человек.

Но Саку-сан наверняка понимает. Он ведь распознает все оттенки моего состояния, все эмоции – и, очень может быть, однажды догадается и о прошлом. Стоит подумать об этом – и под ногами будто разверзается бездонная черная пропасть. Если так случится, я вряд ли смогу оставаться рядом с Саку-сан.

На следующий день, придя в особняк, я застаю его на кухне, где он, закутанный в длинный, как халат, кардиган, пьет горячую воду.

— Доброе утро! Ты сегодня рано, – улыбается он мне. – Плохо спала ночью?

— Да, – киваю я и почему-то смущаюсь. – Простите.

— Не за что извиняться. Когда пойдешь домой, дам тебе с собой согревающий травяной сбор. – Он заглядывает под крышку чугунной кастрюли с томлеными в сиропе каштанами. – М-м-м, выглядит аппетитно.

— Приготовить что-нибудь?

— Конечно, но сначала… – Он стремительно выходит из кухни. Полы кардигана развеваются. Я слышу шаги по ступеням, и вскоре Саку-сан возвращается с бумажной полоской-тестером в руке.

— Это для Сё-куна? Уже готово? – Обычно Саку-сан оставляет ароматы на две недели «созревать», чтобы ароматические вещества полностью раскрылись в спиртовой основе.

— Чем быстрее, тем лучше. – Он осторожно машет полоской у меня перед носом.

Пахнет лимонным печеньем – суше и свежее, чем от настоящего лимона.

— Узнаешь?

— Вроде что-то лимонное…

— Ты, похоже, в детстве мало играла на улице, – добродушно прищуривается Саку-сан. – Это запах бабочек.

— У бабочек есть запах? – Я снова вдыхаю аромат. Никаких воспоминаний не возникает, но теперь кажется, будто я и вправду ощущаю сухой, чуть пыльный запах бабочкиных крыльев.

— Ты разве не слышала, что крылья капустниц пахнут лимоном? А это не обычная капустница – это белянка мелета, другая бабочка из того же семейства, у нее запах отчетливее. Она живет там, где потемнее, – в лесу, например. Очень красивая: крылья белые с черными прожилками, будто тушью нарисованными. Пахнут только самцы – у них есть особые чешуйки, которые выделяют феромоны.

Саку-сан снова встряхивает полоску-тестер. Будто бабочка взмахнула крыльями.

— Сё понравится. Может, он приободрится и захочет закончить курс реабилитации до весны, – с воодушевлением говорю я, но Саку-сан, покосившись на меня мельком, идет к обеденному столу.

— Знаешь, зачем нужны феромоны?

— Ну-у… – мнусь я. – Для размножения.

Саку-сан кивает и опускается на стул.

— Смотри. Это запах, который как бы говорит: «Обрати на меня внимание». Для маленьких существ привлекать к себе внимание опасно. И все-таки они, рискуя жизнью, отчаянно сигнализируют: заметь меня, приблизься ко мне!