Книга Аромат прозрачной ночи, страница 1 – Тихая Аканэ

© Akane Chihaya, 2020

Школа перевода В. Баканова, 2025

© Перевод. Е. Хузиятова, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

Цветы. Яркие.

Вспышка алого режет глаза, и я замираю.

Еще шаг – и я на улице. Еще шаг – и я выйду из тени. В такие моменты у меня всегда начинает кружиться голова от ослепительного света и цвета. И всякий раз я начинаю колебаться.

Я выглядываю из тесной прихожей в своей маленькой съемной квартирке и вижу, как из двери в глубине первого этажа появляется женщина. Она быстро проходит мимо, в раздражении задевая меня большим, раздутым от вещей бумажным пакетом.

Потеряв равновесие, я задеваю плечом стену. Гладкий бетон на ощупь холодный: как его ни грей – тепло растворяется бесследно, и поверхность остается непоколебимо ледяной. Мне кажется, я на него похожа: внутри меня, там, откуда понемногу просачиваются воспоминания, царит такой же холод.

Я опускаю голову и вижу лестницу, по которой только что спустилась. Белое пятно солнечного света медленно тянется к нижней ступеньке. Наверное, лучше вернуться в комнату. Выйду, когда стемнеет. Днем в это время года на улице все слишком яркое.

— С тобой все в порядке? – окликают меня.

Подняв глаза, я вижу сгорбленную спину хозяйки дома, которая, присев на корточки, склонилась над корнями вьющихся роз. Она выпрямляется, потирая рукой поясницу, но все равно не может разогнуться до конца. В другой руке у нее пучок сорняков и засохших листьев.

За ее спиной – живая изгородь с аркой в английском стиле, увитой розами с пышной зеленой листвой; все это кажется совершенно чужеродным на фоне безликой бетонной стены. Бутоны, которые в последний раз, когда я их видела, были еще плотно закрыты, теперь распустились крупными цветами – словно алую краску расплескали крупными каплями. В глазах начинает рябить. Розы – это хобби пожилой хозяйки дома, чьи окна выходят на задний двор.

— О-хо-хо… – ворчит она, целеустремленно приближаясь ко мне.

На ней фартук; седые волосы, окрашенные в лиловый оттенок, уложены под сетку.

— А девица-то от него наконец сбежала, – произносит она. Я понятия не имею, о чем речь, поэтому бормочу что-то неразборчивое – белый шум, который так и не сложился в слова. Впрочем, хозяйку это ничуть не смущает:

— Видала, какой пакет огромный? И с таким злющим лицом за дверь вылетела! – говорит она, кивая в ту сторону, куда ушла женщина. – Это она к Такаде ходила из сто второй квартиры. – Видимо, досадуя на мою недогадливость, хозяйка начинает быстро-быстро шептать мне в ухо: – Ты что, не слышала – они в последнее время каждый вечер ругались! Такой шум стоял! Ну, хоть теперь угомонятся. Такада этот, конечно, сам хорош. У него ведь дома жена и ребенок, а он что? Приехал сюда по работе – и ну к себе эту бабу водить в открытую.

При этих словах я припоминаю, что действительно слышала, как пара ссорится. Но главным образом смотрю на морщины вокруг губ хозяйки: они то растягиваются, то сжимаются, пока она говорит. Когда кричали – этой ночью? В своей комнате с закрытыми шторами я и не замечаю, какое на дворе время суток.

Хозяйка вдруг поднимает глаза и глядит мне в лицо.

— А тебя давно не было видно, – говорит она.

Я вздрагиваю – как всегда, когда встречаюсь с кем-то глазами. Сглотнув, изображаю на лице улыбку.