Книга Аромат прозрачной ночи, страница 67 – Тихая Аканэ

Действительно, ветер уже прохладный. Я тоже чувствую едва уловимый морской запах.

— Зимой море совсем пустынное, – неожиданно произносит Синдзё. Тон не похож на его обычный. Он съезжает на обочину, останавливает машину и закуривает. Морская гладь расстилается у нас перед глазами. Вокруг почти никого – ни людей, ни машин. За ограждением волны бьются о камни, дробясь в белую пену.

Это пустынное море чем-то напоминает Саку-сан.

— Океан такой большой, что с ним спокойно. Можно полностью исчезнуть, – говорит он и некоторое время смотрит вдаль. Когда Саку-сан закрывает окно, Синдзё тушит сигарету в пустой банке из-под кофе и снова заводит машину.

В больнице широкий белый коридор, в большие окна льется солнечный свет. По пути мы видим пациентов с капельницами и в инвалидных колясках. Рядом со стойкой, где дежурят медсестры детского отделения, – игровая комната: на ярких матах разбросаны игрушки и книги.

Здесь коридор выкрашен в розовый. Киба стоит перед одной из палат.

Он негромко окликает нас, жестом приглашая войти. На бейджике у него имя пациента: «Киба Сё».

— Сюда. – Он открывает дверь.

Сейчас, после обеда, в белой палате очень светло. На раскладной кровати, откинувшись на спинку, полулежит маленькая фигурка.

Мальчик смотрит на нас.

— Давай, Сё, поздоровайся, – напоминает Киба, и сын, закрыв книгу, которую держит в руках, слегка наклоняет голову.

— Здравствуйте.

Голос звонкий, еще совсем детский. Сё с сомнением переводит глаза с отца на нас и обратно.

— Вот, это знакомые мои! – слишком громко объявляет Киба, что вряд ли тянет на нормальное объяснение, и разворачивается, чтобы уйти.

— Э, Киба-сан… – останавливает его Синдзё, явно впадая в панику, но полицейский лишь бросает:

— Пойду с врачом побеседую, – и, шумно топая, выходит из палаты.

Мы остаемся в ступоре; мальчик, взглянув на нас мельком, снова открывает книгу. Двигается он невероятно медленно. Из-под легкого одеяла тянется тонкая желтая трубка: Киба говорил, что сын пока не может самостоятельно ходить в туалет. Не зная, что сказать, я лишь крепче сжимаю ручку сумки-холодильника.

— А ты, значит, книги любишь больше, чем игры компьютерные? Похоже, ты головастый парень. – Синдзё берет складной металлический стул, который стоит у занавески, и садится возле кровати, вытянув ноги.

— Игры мне нельзя. Говорят, буду уставать сильно… – отвечает мальчик, глядя на нас снизу вверх.

— А читаешь что?

— Про насекомых. Мама в библиотеке взяла. Дома я уже все прочитал.

— Ничего себе, круто! А посмотреть можно? Уй, да тут одни буквы! – преувеличенно отшатывается Синдзё, и мальчик прыскает со смеху.

— Там и картинки есть!

Лицо как будто припухшее – может, из-за лекарств; наверняка ему больно. Но когда он улыбается, видны неправильно растущие зубы, и это выглядит очень мило.

— Синдзё, конечно, похож на громилу, но с детьми ладит отлично, – шепчет мне Саку-сан. И правда, проходит несколько минут, а они с Сё уже весело обсуждают каких-то насекомых, про которых я даже не слышала, и по-дружески подталкивают друг друга локтями.

— Кстати, а мы ведь желе привезли. Хочешь попробовать? – Синдзё выхватывает у меня сумку.

Сё неуверенно берет формочку с десертом и, держа в непослушных пальцах пластмассовую ложку, с сомнением подносит ко рту. Но с первым же кусочком на лице у него выражается облегчение.