Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 28 – Вивьен Ламур

Подумала еще немного и добавила:

«Я верю, что у вас все получится, Дмитрий Сергеевич. Ваше имение в хороших руках. Желаю вам здоровья и жду новых писем. Катерина Вельяминова ».

Я отложила перо и посмотрела на написанное. И вдруг подумала: «Вот прочитает он эти советы про известь, уголь, соль, и снова задастся вопросом: откуда молодой барышне столько известно?» Я усмехнулась про себя. Да, знаю, многое знаю. Но не скажу ему никогда. Пусть останется моей тайной.

Закончив, я еще раз пробежала глазами письмо Дмитрия, сверяя, ничего ли не забыла. Потом сложила листы, встала и пошла обратно к дому.

Я была так увлечена перепиской, что не заметила, как во дворе появился экипаж Шувалова. И только когда подошла к самому крыльцу, услышала через открытые окна столовой голоса.

Дядюшка и Шувалов говорили о чем-то негромко, но слова были различимы.

— Алексей Иванович, — сказал Шувалов, — пора бы решить судьбу имения Катерины Петровны. Оно достойное, а она одна. Я, знаете ли, давно к ней присматриваюсь...

— Катюша в трауре, Петр Алексеевич, — ответил дядюшка уклончиво. — Не до того.

— Траур не вечен, — настаивал Шувалов. — А земля — это надежно. Вы подумайте, я не отступаюсь. Я бы мог помочь и с имением, и с хозяйством. Не пропадать же добру.

Я замерла, сжимая в руке письмо Дмитрия. Сердце колотилось где-то в горле.

Ах ты ж козел старый, глаз на мое наследство положил?

Я сделала шаг назад, чтобы не выдать себя, но увы: под ногой хрустнула веточка.

— Кто там? — спросил Шувалов.

Я затаила дыхание, потом тихо отступила в глубь кустарников, обошла дом и поднялась к себе.

В комнате я села на кровать, все еще сжимая письмо. Посмотрела в окно: во дворе стоял экипаж Шувалова, и кучер возился с лошадьми.

Что же он задумал? И что скажет дядюшка? А Дмитрий... Как бы я хотела сейчас быть рядом с ним, а не слушать эти расчеты.

Я прижала письмо к груди и закрыла глаза.

Глава 12. Разговор с дядюшкой

Шувалов еще не уехал. Я слышала их разговор с дядюшкой, и в душе все кипело, но внешне я держалась спокойно. Спустилась к чаю, когда гость еще был в доме.

— Добрый вечер, Екатерина Петровна, — Шувалов поднялся, приветствуя меня. — А мы тут с Алексеем Ивановичем как раз о вас говорили.

— Обо мне? — я сделала вид, что удивилась.

— О том, кому же достанется в жены такая умница, — он усмехнулся, но в глазах промелькнуло что-то другое, более пристальное.

— Благодарю за беспокойство, Петр Алексеевич, — ответила я холодно, но вежливо. — Но пока рано об этом говорить.

Дядюшка поглядывал на меня, но молчал. Чувствовала его напряжение, но виду не подавала.

Шувалов попытался еще завести разговор о погоде, о видах на урожай, о том, как хорошо, когда в доме порядок. Я отвечала коротко, уклончиво, но без грубости. Девушка в трауре не обязана быть любезной, достаточно вежливой. Этого я и держалась.

Наконец Шувалов откланялся. Мы с дядюшкой проводили его на крыльцо. Экипаж скрылся за воротами, и я повернулась к своему опекуну.

— Дядюшка, нам надо поговорить.

Он удивленно поднял бровь, но кивнул. Прошли в его кабинет. Я закрыла дверь.

— Что Шувалов хочет от моего имения? — спросила прямо. — Я слышала ваш разговор.

Дядюшка вздохнул, сел в кресло.

— Он уже не раз заговаривал, Катюша. Ему нужны не столько земли — они там плохие, — сколько лес и река. Пильная мельница приносит небольшой, но верный доход.