Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 87 – Инесса Голд

— Других у нас нет.

Он закрыл глаза на секунду, будто пытался сдержать что-то внутри. Потом открыл и покачал головой.

— Я не буду ассистировать в этом убийстве.

Я почувствовала, как во мне поднимается холодная, чистая злость. Не истерика, не обида. То самое чувство, которое приходило в операционной, когда кто-то начинал рассуждать о регламентах, пока пациент уходил в остановку сердца.

— Тогда отойдите к стене и не мешайте.

— Вы сойдете с ума, Зоя. Одна вы ее не прооперируете.

— Значит, сегодня я буду очень занята.

Я развернулась к Анисье, которая стояла у шкафа с кипой простыней.

— Простыни сюда. Чайник на огонь нести обратно, кипятить еще. Девочку не пугать. Лампы ближе. И найдите князя.

— Князя? - переспросила прачка.

— Да. Скажите его светлости, что если он хочет увидеть сестру живой, пусть приходит немедленно.

Платон резко шагнул ко мне.

— Вы хотите втянуть его в решение, которого он не сможет понять?

Я повернулась к нему, уже натягивая на руки чистые полотняные манжеты, пропитанные спиртом.

— Нет, доктор Добротнов. Я хочу, чтобы в этой комнате появился человек, который умеет принимать решения, когда остальные прячутся за приличными словами.

Дверь распахнулась почти сразу, будто Мстислав стоял за ней все это время.

Глава 26

Мстислав вошел без вопроса.

На нем был все тот же мокрый кожаный плащ, темный от дождя по плечам и подолу. В правой руке он держал армейский револьвер, опущенный стволом вниз. За его спиной в коридоре метались желтые пятна фонарей, слышались команды Игната, глухой топот сапог, короткое металлическое лязганье затворов. В доме шла война, но в спальне Авроры война была другой - без знамен, без героизма, без красивых слов.

Князь посмотрел на сестру. Потом на пятно крови на простыне. Потом на мой разложенный инструментальный лоток и лицо Платона.

— Говори, - сказал он мне.

Одно слово. Без титулов, без светской шелухи.

— Поперечное положение плода, отслойка плаценты, нарастающая гипоксия. Роды через естественные пути невозможны. Без операции погибнут оба. Операция - кесарево сечение. Риск для Авроры очень высокий. Но это единственный шанс спасти и ее, и ребенка.

Мстислав не моргнул.

— Доктор?

Платон выпрямился. В его лице оставалась бледность, но голос звучал твердо.

— В условиях этого века кесарево почти наверняка убьет вашу сестру, ваша светлость. Я настаиваю на плодоразрушающей операции. Это страшно, но так мы можем сохранить княжне жизнь.

Аврора издала тонкий, надломленный звук. Кажется, она все поняла. И это было хуже любого крика.

Мстислав медленно повернул голову к ней.

— Аврора.

Она с трудом сфокусировала на нем взгляд.

— Мстислав... не надо... не убивай его.

Эти слова вышли почти беззвучно. Но в комнате их услышали все.

Князь закрыл глаза на одну короткую секунду. Когда открыл, в них не осталось ничего, кроме ледяной ясности.

Он подошел к столу, положил револьвер рядом с хирургическими инструментами и большим пальцем снял его с предохранителя. Щелчок прозвучал тихо, буднично, оттого особенно страшно.

— Доктор Добротнов, - произнес он ровно. - С этой минуты вы подчиняетесь каждому слову Зои Покудовой. Юридическая вина за операцию, ее исход и любые последствия ложится на меня. Моральная - тоже. Если моя сестра умрет, вы будете свидетелем того, что решение принял я.