Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 71 – Инесса Голд

В левом крыле особняка стояла густая, влажная прохлада. Из-за утренней диверсии на генераторе электричество в доме так и не дали, и коридоры тонули в длинных, дерганых тенях, отбрасываемых чадящими керосиновыми лампами. В воздухе пахло сырой штукатуркой, угольным дымом от недавно растопленных печей и резким, въедливым дезинфектором. Каждая половица под моими растоптанными ботинками издавала тихий, предупреждающий скрип.

Я тихо, стараясь не звякнуть медной ручкой, приоткрыла дверь в покои Авроры.

Девочка спала. Без утренней порции свинцового яда её организм наконец-то расслабился. Я подошла к кровати, нащупала её тонкое запястье. Пульс был ровным - семьдесят два удара в минуту, дыхание глубокое, без прежних судорожных всхлипов во сне. Темно-синяя кайма на её деснах, которую я разглядела при дневном свете, больше не казалась такой угрожающей. Хроническое отравление свинцом мы победим, для этого у меня теперь есть ресурсы и подписанный князем рецепт на препараты железа. Я аккуратно поправила тяжелое одеяло на её плечах. На чистой наволочке все еще темнели клоки выпавших волос, напоминая о том, как близко подобралась смерть.

— Следи за графином, - шепнула я дежурной горничной, застывшей в кресле у изножья. - Ни капли воды, кроме той, что я принесу лично.

Девчонка испуганно кивнула, еще сильнее вжимаясь в обивку.

Я вышла в правое крыло, направляясь в кабинет хозяина острова. Мстислав велел ждать его там, и я не собиралась нарушать субординацию, тем более что путевой лист для утренних катеров все еще лежал на его столе.

В кабинете князя сквозило. Окно, разбитое шальной пулей во время утренней стычки, слуги наспех затянули плотным брезентом, который теперь глухо хлопал под порывами ветра. Единственная керосиновая лампа на столе давала тусклый круг желтого света, выхватывая разложенные карты, лакированные детали разобранных часов и тяжелую бронзовую чернильницу. В полумраке комнаты ритмично и сухо тикали напольные часы в углу, создавая иллюзию порядка в этом осадном лагере.

Я не стала садиться в его кожаное кресло. Это было бы дешевым, неуместным жестом равенства, которого между нами пока не существовало. Вместо этого я остановилась у камина, в котором дотлевали угли, и принялась разглядывать тяжелый хрустальный декантер на буфете. Налив в два граненых стакана темный коньяк, я почувствовала, как пальцы предательски подрагивают от усталости. Тридцать шесть часов без сна на ногах - лимит моего нового тела был исчерпан до самого дна, и только упрямая воля заставляла меня стоять прямо.

Дизель-генератор молчал, и тишина в доме казалась почти физически осязаемой, нарушаемая лишь завыванием ветра.

Дверь открылась без единого звука.

Мстислав вошел в кабинет, на ходу застегивая манжеты чистой белой сорочки. Он успел вымыться после допросной, его темные волосы были влажными и зачесаны назад, но запах подвала - сырости, железа и дешевого табака - все еще держался на его одежде. В его движениях не было ни грамма утомления, только тяжелая, расчетливая собранность хищника, который завершил очередную охоту. Он двигался с пугающей, бесшумной грацией человека, привыкшего держать под контролем каждое микродвижение своего тела.

Он скользнул взглядом по моему серому платью, задержался на белом фартуке с бурым пятном угля на подоле и подошел к столу.