Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 69 – Инесса Голд

— Гемодинамика стабильна, Зоя, - хрипло доложил он, потирая переносицу. - Ваша идея с капельным введением жидкости через прямую кишку буквально вытащила его с того света. Признаться, я собираюсь написать научную статью об этом методе, как только мы выберемся с этого острова.

— Главное, чтобы к утру не подскочила температура, - я устало кивнула коллеге, поправляя трубку аппарата Эсмарха. - Тканевая гипоксия все еще сильна. Спасибо, доктор Добротнов. Идите в гостевые покои, поспите хотя бы пару часов на нормальной кровати. Я присмотрю за ним.

В покоях Авроры картина тоже внушала осторожный оптимизм. Синяя кайма на ее деснах перестала прогрессировать, а ровное дыхание свидетельствовало об отсутствии гипертонуса. Девочка спала, не металась и не стонала. Мы выиграли время, локализовали угрозу, но впереди предстояла тяжелая борьба со свинцовой анемией. Кровь княжны нуждалась в ударных дозах препаратов железа и агрессивной белковой диете.

Я вытащила из кармана фартука сложенный пополам лист бумаги. Рецепт на медикаменты был составлен по всем правилам столичной фармакопеи. Проблема заключалась в том, что из-за осадного положения ни один курьер не мог покинуть остров и высадиться в городе без путевого листа с личной подписью министра. Жандармы на речных катерах просто открыли бы огонь на поражение по любой несанкционированной лодке.

— Где его светлость? - негромко спросила я у дежурного стражника в коридоре правого крыла.

— Спустились в нижние уровни полтора часа назад, госпожа Зоя, - вытянулся гвардеец, брякнув амуницией. - Приказали не беспокоить ни под каким предлогом.

Я стиснула зубы, подавляя глухой стон. Медицина не терпит бюрократических задержек. Утренним курьерам предстояло уйти за лекарствами под покровом предрассветного тумана, и подпись мне нужна была прямо сейчас. Ждать до утра означало потерять драгоценные сутки в лечении интоксикации.

Спуск по узкой винтовой лестнице в подвалы дался тяжело. Приходилось держаться за холодные чугунные перила обеими руками, экономя скудный ресурс сбитого дыхания. Архитектура дома здесь резко менялась, сбрасывая парадную маску. Исчезли натертые мастикой паркеты, деревянные панели и дорогие ковры, уступив место голому, выщербленному граниту. Температура ощутимо упала, заставив меня поежиться в тонком платье. Воздух стал тяжелым, пропитанным угольной крошкой, сыростью глубокого фундамента и специфическим, тошнотворным запахом застарелого железа и нечистот.

Двое стражников у массивной, обитой стальными полосами двери молча расступились, пропуская меня. Мой статус главного врача давал пропуск в любые, даже самые темные уголки этого особняка.

Дверь в допросную оказалась приоткрыта на ширину мужской ладони. Я замерла на пороге, заглянув внутрь сквозь узкую щель.

Помещение освещалось резким, бьющим по глазам светом шипящих ацетиленовых горелок. В центре каменного мешка, прикованный цепями к вмурованному в пол тяжелому стулу, обмяк человек. Водовоз с кривым шрамом, которого люди князя успели выдернуть из города пару часов назад. Его одежда превратилась в мокрые лохмотья, а голова безвольно свесилась на грудь.

А напротив него стоял Мстислав.

Глава тайной полиции снял свой безупречный темный сюртук и небрежно бросил его на деревянный ящик в углу. Белоснежные рукава дорогой сорочки были закатаны до самых локтей. В его правой руке тускло поблескивал узкий металлический стержень. Князь не кричал на свою жертву, не брызгал слюной и не сыпал шаблонными проклятиями из бульварных книжек. Он работал.