Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 68 – Инесса Голд

Спустя десять минут мы находились в правом крыле особняка. Глашу бросили на ворсистый ковер прямо перед массивным столом министра. Мстислав не стал распускать руки, кричать или бить девчонку по лицу. Он просто опустился в свое кожаное кресло, сцепил длинные пальцы в замок и посмотрел на нее сверху вниз. Это ледяное, физически осязаемое давление было страшнее любых побоев. В комнате повисла давящая, свинцовая угроза.

— Имя связного, - ровно произнес князь.

Горничная зашлась в истеричном, захлебывающемся плаче. Она ползала по ковру, размазывая слезы и пыль по бледному лицу.

— Ваша светлость, милостивец... Я не знала, видит Бог, не знала! - заголосила она, сжимая кулаки на груди. - Господин следователь Никанор сказал, это просто зелье горькое! Чтобы плод незаконный вытравить и позор скрыть! Он грозился брата моего, Ваньку, на каторгу в Сибирь сослать... Сказал, бумаги подпишет, что Ванька казенный склад обокрал, если я каждый день по десять капель в питье не добавлю!

Я стояла у окна, скрестив руки на груди, и испытывала к этой рыдающей девке лишь глухое врачебное отвращение. Медицинская халатность, помноженная на трусость. Она спасала шкуру брата, методично отравляя беззащитную беременную пациентку. Незнание химического состава яда не отменяло факта ежедневного, хладнокровного соучастия в убийстве. За двадцать пять лет практики я насмотрелась на таких слабовольных исполнителей, которые своими действиями отправляли людей в могилу, а потом оправдывались незнанием.

— Следователь Никанор сейчас не имеет доступа к острову, - голос Мстислава оставался пугающе бесстрастным, словно он зачитывал сводку погоды. - Кто передавал тебе свежие флаконы на этой неделе?

— Водовоз городской! С кривым шрамом через подбородок! - всхлипывала Глаша, трясясь всем телом. - Он бочки на черную кухню привозит по средам и субботам. Он пузырек на дно пустого ведра кидал, а я забирала... Пощадите!

Князь медленно поднялся из-за стола. Свет единственной керосиновой лампы резко очертил жесткие углы его скул.

— В нижние камеры ее, - бросил он стоящим у дверей гвардейцам. - Изолировать в одиночную камеру. Пусть сидит в темноте и вспоминает каждую деталь, каждую встречу и каждый переданный грош. А я займусь городскими связными.

Когда охрана увела завывающую горничную, я направилась совершать вечерний обход. Осажденный особняк продолжал жить своей суровой, замкнутой жизнью.

В малой столовой, превращенной в полевой лазарет, пахло свежим озоном и чистым спиртом. Емельян лежал на огромном обеденном столе, укрытый двумя толстыми шерстяными пледами. Ректальная капельница с солевым раствором, установленная Платоном Добротновым, давала стабильные результаты. Я профессиональным жестом проверила пульс начальника охраны на сонной артерии - ритм оставался слабым, нитевидным, но ровным. Слизистая кишечника исправно впитывала жидкость, восполняя критическую кровопотерю от разорванной плечевой артерии.

Платон обнаружился в соседнем кресле. Столичный хирург дремал, вытянув длинные ноги и запрокинув голову. Его белоснежная рубашка без сюртука помялась, под глазами залегли темные тени, но он не бросил прооперированного больного.

Услышав мои шаги, Добротнов резко открыл глаза и инстинктивно подобрался.