Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 64 – Инесса Голд

Времени на словесные утешения не оставалось. Медицина в экстренных ситуациях редко бывает милосердной на вид. Я быстро зажгла небольшую спиртовку, стоявшую на изящном туалетном столике. Мои пальцы, все еще стянутые сухостью после утреннего мытья в щелочи, решительно отмерили нужный кусок серебряной проволоки. Выбор металла был не случаен - серебро обладает естественными бактерицидными свойствами, что критически важно при работе со слизистыми.

Скрутив плотное, гладкое кольцо нужного диаметра, я взялась за воск. Топила желтые куски над ровным синим пламенем, аккуратно и щедро обмазывая серебро слой за слоем. Мне требовалось создать идеальную, скользящую поверхность без единой микроскопической зазубрины. Горячий воск неприятно обжигал подушечки пальцев, но я привычно игнорировала этот дискомфорт. Мои собственные травмированные ребра напоминали о себе куда навязчивее. Шел исход третьих суток с момента знакомства с кованым сапогом жандарма на брусчатке, и сейчас, когда адреналиновый шторм утренней перестрелки схлынул, тело требовало покоя. Любой наклон отдавался в грудной клетке острой резью. Дышать приходилось очень мелко, экономя воздух.

— Что вы... собираетесь делать? - прохрипела тетка князя, с животным ужасом следя за моими приготовлениями.

— Собираю вам надежный костыль, Глафира Андреевна, - сухо ответила я, щедро поливая готовый импровизированный пессарий чистым спиртом для дезинфекции и остужая его в чаше с прохладной водой. - Чтобы вы могли выйти из этой комнаты на своих ногах, а не на носилках. Потерпите. Сейчас будет очень больно, но потом мы сможем нормально поговорить.

Репозиция ущемленных органов требует грубой, выверенной физической силы и знания анатомии. Тетка глухо вскрикнула, до побеления костяшек впившись унизанными перстнями пальцами в бархатную обивку. Ее крупное тело рефлекторно выгнулось дугой, жемчужная нить на шее жалобно звякнула о деревянную спинку кушетки. Я действовала максимально быстро, устанавливая восковое кольцо в правильную физиологическую позицию.

Суровая механика сработала безотказно. Пессарий плотно встал в своды, беря на себя функцию утраченных мышечных связок и надежно фиксируя ткани таза.

Глафира тяжело рухнула обратно на подушки. Грудь в расшнурованном корсете судорожно вздымалась, ловя воздух, но уже через минуту ее расширенные от болевого шока зрачки сфокусировались на потолке. Режущая, невыносимая тяга вниз исчезла. Осталась лишь дикая мышечная слабость и странное чувство инородного тела внутри, к которому ей предстояло привыкнуть.

Я отошла к медному тазу в углу будуара, методично смывая с рук остатки липкого воска и резкого антисептика. Вода с шумом ударила в фаянсовую раковину.

— Поднимайтесь, - бросила я через плечо, насухо вытирая ладони чистым льняным полотенцем. - Я помогу вам зашнуроваться. Туго тянуть ленты не буду, сегодня вашим сосудам нужен покой.

Гранд-дама с трудом села, опираясь руками о край кушетки. Ее пальцы предательски дрожали, когда она пыталась поправить непослушные тяжелые складки темно-синего сукна. Я подошла со спины, игнорируя мерзкий треск струпьев на собственных ободранных коленях под серой юбкой, и начала методично продевать шелковые шнурки в металлические петли корсета.

— Сколько? - голос Глафиры прозвучал слабо, но в нем прорезались знакомые властные нотки.