Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 62 – Инесса Голд

Мстислав сделал один плавный, выверенный шаг вперед, физически отсекая тетку от меня. Воздух вокруг него ощутимо потяжелел, наполняясь угрозой.

— Вы забываетесь, Глафира Андреевна, - голос князя прозвенел карательным металлом, не оставляя ни малейшего места для родственных сантиментов или светского политеса. - Это мой дом и моя юрисдикция. Женщина, стоящая за моей спиной - главный врач этого крыла. Она спасла жизнь вашей племяннице. Ее авторитет здесь непререкаем, и она находится под моим личным щитом. Выбирайте тон, когда говорите с ней.

Тетка задохнулась от подобной наглости. Ее ноздри хищно раздулись, грудная клетка, закованная в жесткий панцирь суконного платья, судорожно дернулась. Глафира набрала в легкие побольше воздуха, чтобы разразиться уничтожающей тирадой в ответ на дерзость племянника, но ее изношенная анатомия решила иначе.

Стресс от утренних слухов, долгая дорога в тряском экипаже и давление беспощадного корсета спровоцировали физиологическую катастрофу, которая назревала годами.

Гранд-дама осеклась на полуслове. Ее губы мгновенно потеряли цвет, превратившись в тонкую синюшную линию. Из горла вырвался сдавленный, жалкий сип. Пальцы, унизанные тяжелыми фамильными перстнями, разжались. Трость с грохотом рухнула на натертый паркет, покатившись в сторону стены. Глафира судорожно схватилась обеими руками за низ живота и начала медленно, мелко подрагивая, оседать на пол, не в силах разогнуть скрученную спазмом спину.

Компаньонка взвизгнула на высокой ноте и бесполезно замахала руками, впадая в типичную беспомощную истерику.

Динамика в комнате изменилась за долю секунды.

— Всем выйти вон! Немедленно! - рявкнула я своим командирским баритоном, шагнув навстречу падающей женщине.

Мстислав не стал тратить драгоценное время на удивленные взгляды или расспросы. Он перехватил мой тяжелый взгляд, мгновенно считал медицинскую экстренность ситуации и отреагировал с эффективностью машины. Князь грубо сгреб верещащую компаньонку за предплечье, вытолкал ее в коридор, рявкнул на застывших стражников и сам вышел следом, плотно захлопнув тяжелые дубовые створки. Медный механизм замка щелкнул, отрезая нас от любопытных глаз.

Мы остались одни.

— Вставайте. Шевелите ногами, - жестко приказала я, подхватывая стонущую Глафиру под мышки.

Мои отбитые ребра протестующе хрустнули, вспыхнув огнем от резкой нагрузки, но я потащила ее волоком в сторону смежного будуара, подальше от кровати спящей Авроры. Тетка была грузной, естественный мышечный корсет отсутствовал напрочь из-за десятилетий ношения китового уса. Дотянув ее до широкой бархатной кушетки, я с силой усадила ее на мягкую обивку, а затем закинула ее ноги наверх, заставляя лечь на спину.

Глафира извивалась от боли, по ее напудренным щекам текли слезы, размазывая косметику. Но даже в этой унизительной агонии ее аристократическая спесь пыталась сопротивляться вмешательству.

— Не смей... убрала свои грязные руки... простолюдинка, - прохрипела она, пытаясь слабо оттолкнуть меня дрожащей ладонью.

— Заткнитесь и дышите через рот, - отрезала я, безжалостно сбивая ее руку.

Времени на церемонии не оставалось. Прагматично, быстрыми и точными движениями я начала расстегивать бесчисленные тугие крючки ее темно-синего платья. Плотное сукно разошлось, обнажив конструкцию корсета, который впивался в тело несчастной женщины, как орудие пытки. Я нащупала тугой узел шнуровки на животе, с силой потянула за ленты и распустила каркас, давая сдавленным органам минимальную свободу.