Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 63 – Инесса Голд

Глафира издала долгий, судорожный вздох облегчения, но глубинная резь никуда не ушла. Она продолжала держаться за живот, рефлекторно подтягивая колени к груди.

Я задрала слои ее тяжелых нижних юбок, игнорируя сдавленное мычание пациентки. Медицина не терпит стыдливости, особенно когда речь идет об угрозе некроза. Быстрый, деликатный, но сугубо профессиональный пальпаторный осмотр через тонкую льняную ткань нижнего белья дал мне исчерпывающую клиническую картину. Пазл сложился без единой запинки.

Обычная анатомическая беда многих рожавших женщин этой эпохи, усугубленная возрастом, ношением тяжелых многослойных нарядов и полным отсутствием знаний о физиологии мышц. Ослабление связочного аппарата тазового дна. И сейчас, на фоне резкого нервного напряжения, произошел критический сбой.

Я аккуратно оправила юбки гранд-дамы, скрывая ее наготу, развернулась и отошла к медному умывальнику в углу будуара. Тщательно, не торопясь, намылила руки жестким куском мыла, смывая пот и невидимую грязь. Вода с шумом ударила в фаянсовую раковину, унося в сток мыльную пену.

Вытерев пальцы насухо чистым льняным полотенцем, я подошла к кушетке и встала над тяжело дышащей Глафирой. Тетка смотрела на меня снизу вверх. Из ее глаз исчезло надменное высокомерие, уступив место липкому, первобытному страху перед собственным отказывающим телом и той властью, которую я сейчас над ней имела.

— Острое ущемление при запущенном prolapsus uteri. Выпадение тазовых органов, сударыня, - ровным, лишенным злорадства или искусственного сочувствия тоном констатировала я. - Крайне опасная, болезненная патология. И если мы не решим эту проблему в ближайший час, ткани начнут некротизироваться, и вы умрете от системного сепсиса в страшных муках.

Я озвучила ту самую грязную, невыносимо унизительную тайну, о которой знатные женщины девятнадцатого века предпочитали молчать до самого гроба, сгорая от стыда перед столичными докторами-мужчинами и скрывая боль под слоями дорогих тканей. Глафира прикрыла глаза, ее грудь тяжело, со свистом вздымалась. Иерархия в этой комнате только что рухнула и перестроилась заново по моим правилам. Власть полностью перешла в руки простолюдинки с медицинской практикой.

Глава 19

— Мне нужна серебряная проволока. Сечением не меньше двух миллиметров, чтобы металл держал форму, но при этом хорошо гнулся в руках. И принесите кусок чистого пчелиного воска с кухни. У вас есть ровно три минуты.

Я произнесла это в узкую щель приоткрытой дубовой двери, глядя прямо в бесстрастное лицо главы тайной полиции.

Мстислав Патронов не стал возмущаться самоуправством, задавать глупые вопросы в духе "зачем тебе это понадобилось" или с раздражением звать нерасторопных лакеев. Его мозг, натренированный годами службы в контрразведке, работал без сбоев. Министр коротко кивнул, развернулся на каблуках и скрылся в полумраке коридора.

Через заявленные три минуты в мою выставленную руку лег тяжелый моток качественного серебра из его личных часовых запасов и аккуратный желтый брусок. Я бесшумно захлопнула створку и задвинула медную защелку, отсекая будуар от остального дома.

Глафира Старцева продолжала извиваться на широкой бархатной кушетке. Ее лицо, обычно надменное, застывшее и скрытое под толстым слоем дорогой светлой пудры, сейчас напоминало серую маску страдания. Из-за отсутствия жесткого мышечного каркаса, который десятилетиями заменял тугой китовый ус ее парадных платьев, гранд-дама казалась намного меньше и уязвимее своего статуса. Она судорожно подтягивала колени к животу, издавая сдавленные стоны. Острое ущемление тканей при пролапсе тазового дна - это мучительная, тянущая вниз агония, которая выжигает из сознания любые сословные предрассудки.