Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 61 – Инесса Голд

Дверь приоткрылась без единого скрипа. Мстислав Патронов вошел в палату уверенным, размеренным шагом. Никакого помятого вида после бессонной ночи, перестрелки и допросов. На князе была безупречно отглаженная белоснежная сорочка, плотно застегнутый темный жилет и шейный платок, завязанный с небрежной элегантностью. Его штат камердинеров явно знал свое дело, поддерживая лоск министра даже в условиях осадного положения острова.

— Птичка запела, - негромко произнес глава тайной полиции, останавливаясь в паре шагов от меня. В его голосе сквозила холодная, сытая удовлетворенность хищника, получившего добычу. - Мои дознаватели умеют задавать правильные вопросы, не ломая инструмент. Тихая горничная сдала всех связных Демида Лязгова на городских рынках. Цепочка потянулась к верхам.

— Рада за вашу Канцелярию, князь, - сухо ответила я, убирая карандаш в карман фартука. - У нас тоже есть положительная динамика. Мышечный панцирь снят. Если мы обеспечим девочке покой и правильный химический баланс для вывода токсинов, она доносит этого ребенка.

Мстислав чуть склонил голову. Его темные глаза внимательно скользнули по моему лицу, безошибочно считывая следы усталости и залегшие тени, но сказать что-либо он не успел.

Тишину утреннего особняка разорвал нарастающий, властный шум со стороны коридора. Это были не торопливые шаги напуганной прислуги и не тяжелая поступь охраны. По дубовому паркету чеканил ритмичный, требовательный стук трости с металлическим набалдашником, сопровождаемый агрессивным шелестом тяжелой ткани.

Голоса стражников у дверей палаты прозвучали неуверенно. Гвардейцы Канцелярии были натренированными профессионалами, способными остановить толпу наемников, но сейчас они физически не могли наставить штыки на преграду, возникшую на их пути.

Створки распахнулись от сильного толчка. На пороге стояла Глафира Старцева.

Родная тетка министра выглядела на свои пятьдесят пять лет, но несла возраст как боевое знамя. Олицетворение столичной аристократии старой закалки. Она была затянута в жесткий, архаичный китовый ус, формирующий неестественно прямую осанку. Темно-синее суконное платье глухого кроя, кружевной воротник-стойка под самым подбородком, нить крупного жемчуга. Рядом с ней жалась бледная, трясущаяся компаньонка средних лет, сжимающая в руках ридикюль.

Глафира не стала визжать, как базарная торговка. Она использовала тот ледяной, уничтожающий тон, которым знатные дамы приказывали пороть нерадивых конюхов, даже не повышая голоса.

— Мстислав! - ее слова резанули по воздуху, как хирургическая сталь. Она оперлась двумя руками на набалдашник своей трости, буравя племянника взглядом. - Я требую немедленных объяснений. Весь Златоград гудит. Остров оцеплен жандармерией, на реке военные катера, в светских салонах шепчутся о ночной перестрелке! Моя племянница заперта в левом крыле, а ты притащил сюда...

Тетка перевела взгляд на меня. В ее блеклых, но цепких глазах вспыхнуло кристально чистое сословное презрение, помноженное на брезгливость.

— ...маргиналку с уголовным прошлым. Уличную девку, место которой на каторге, а не в покоях благородной княжны. Прикажи охране немедленно высечь эту мерзавку на конюшне и вышвырнуть за ворота.

Я не побледнела. Не бросилась в слезы, не стала дерзить в ответ и уж тем более не попыталась спрятаться за широкую спину Мстислава. Скрестив руки на груди, я включила профессиональный режим диагноста. Опытный врачебный взгляд машинально отметил нездоровую, серую испарину, пробивающуюся сквозь толстый слой дорогой пудры на лице гранд-дамы. Заметил я и то, как неестественно напряжены мышцы ее шеи при поверхностном дыхании.