Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 50 – Инесса Голд

— Больше света, - мой баритон прозвучал сухо и жестко. - Ставьте керосиновые лампы прямо на стол, с обеих сторон. Электричества не будет.

Вышколенная моими прежними разносами прислуга действовала без истерик и обмороков. Две горничные бесшумно расставили лампы, залив бледное, восковое лицо начальника охраны неровным желтым светом. Следом на сервировочный столик легли кипятившиеся в кастрюле инструменты из набора Платона Добротнова: хирургические зажимы, корцанг, пара ланцетов. Этот саквояж доктор великодушно оставил мне еще вчера, и сейчас его немецкая сталь была нашим единственным спасением.

Импровизированный жгут из куска моей нижней сорочки и деревянной перьевой ручки пока справлялся, но оставлять ткани перетянутыми было смертельно опасно. Пройдет еще полчаса, начнется необратимый некроз, и тогда Емельян лишится руки по самое плечо, даже если мы остановим кровь. Мне нужно было провести экстренный, грязный этап хирургии прямо сейчас: зажать сосуд локально и снять общую компрессию.

— Лей на рану. Щедро, не жалей, - приказала я крепкому лакею, сунув ему в руки кувшин со свежим раствором хлорной извести.

Едкий химический запах ударил по рецепторам, перебивая тяжелый аромат железа. Я запустила пальцы прямо в разорванную плоть на предплечье Емельяна. Пациент находился в глубоком гиповолемическом шоке из-за потери объема жидкости, его сознание милосердно отключилось, что избавляло меня от необходимости держать его силой.

Металл корцанга скользнул внутрь мышечного кармана. Я нащупала твердый, деформированный кусок свинца, застрявший у самой кости. Осторожный рывок - и крупнокалиберная пуля с глухим стуком упала на дно медного таза. Следом я взяла изящный, узкий зажим с зубчатыми краями - так называемый "москит".

— Я сейчас ослаблю закрутку, - предупредила я лакея, не поднимая глаз от раны. - Пойдет кровь. Не вздумай дернуться или отвести лампу, иначе я потеряю русло.

Я чуть повернула деревянную ручку, распуская льняную петлю. Из глубины раны немедленно выплеснулась горячая алая волна. Зрение хирурга, натренированное десятилетиями работы в экстренной медицине, выхватило источник. Моя рука метнулась вперед. Бранши инструмента сухо щелкнули, намертво перехватывая разорванный конец плечевой артерии.

Кровотечение прекратилось. Я с шумом выдохнула сквозь стиснутые зубы и полностью сняла льняной жгут с его плеча. Теперь артерия была перекрыта зажимом, но коллатеральные, мелкие сосуды снова начали снабжать ткани руки кислородом. Механика спасла физиологию. Для сшивания сосудов моей квалификации и дрожащих от напряжения рук было недостаточно, но я сделала главное - обеспечила пациенту время. Оставалось только ждать.

Спустя два изматывающих часа со стороны парадного холла донесся грохот шагов. Двери малой столовой распахнулись.

На пороге стоял доктор Платон Добротнов. Курьер князя, судя по всему, вытащил столичного хирурга прямо из постели. Платон был в расстегнутом темном пальто, под которым виднелась наскоро заправленная рубашка без галстука. Его всегда идеальная прическа слегка растрепалась от быстрой скачки и поездки по реке.

Светило медицины замер на месте. Его взгляд ученого джентльмена столкнулся с варварской картиной: огромный дубовый стол, залитый кровью паркет, воняющие керосином лампы и я, стоящая над раненым с перепачканными по локоть руками.