Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 51 – Инесса Голд

— Боже милосердный, Зоя, - Платон судорожно сглотнул, инстинктивно доставая из кармана свой знаменитый батистовый платок. - Вы превратили обеденный зал в анатомический театр для простолюдинов...

— У нас пробита плечевая артерия, доктор Добротнов, - ледяным, отсекающим любые эмоции тоном перебила я его. Времени на академические вздохи не было. - Пуля извлечена. Сосуд зажат, жгут снят во избежание некроза. Пульс нитевидный, пациент потерял около полутора литров крови. Снимите пальто, вымойте руки в щелочи до локтей и берите шелковые нити. Мне нужна ваша твердая рука.

Аристократическая брезгливость слетела с Платона в ту же секунду. Включился профессионал. Он швырнул свое дорогое пальто на ближайший стул, яростно засучил белоснежные рукава и погрузил руки в таз с едким мылом.

Мы работали в полном, выверенном молчании. Никаких споров о теориях инфекций или устаревших методах. Я ассистировала, раздвигая края раны тупыми крючками и обеспечивая доступ света, а Платон шил. Его пальцы двигались с ювелирной, завораживающей точностью, накладывая мельчайшие узлы на поврежденную стенку сосуда. В этот момент между нами не было сословных различий, только общая, суровая религия медицины.

Когда последний кожный шов был стянут, Платон выпрямился и устало прикрыл глаза.

— Русло восстановлено, - констатировал хирург, сбрасывая окровавленные иглы в лоток. - Но он полностью обескровлен, Зоя. Даже если ткани не воспалятся, он может просто не проснуться от истощения. Ему нужен минимум месяц строжайшего постельного режима.

— Значит, будем восполнять объем жидкости, - прагматично ответила я, вытирая лоб тыльной стороной предплечья. - Внутривенные инфузии мы здесь не организуем, но слизистая кишечника впитывает воду не хуже вены. Приготовьте солевой раствор. Чайная ложка поваренной соли на литр крутого кипятка, остудить до температуры тела. Будем вводить ректально, капельным путем. Кружка Эсмарха в ваших запасах найдется?

Платон посмотрел на меня с нескрываемым, глубоким восхищением. Для девятнадцатого века такой подход к гидратации пациента был смелым и крайне эффективным.

— Вы читаете мои мысли, коллега, - чуть заметно улыбнулся он.

Оставив слуг следить за капельницей и температурой пациента, мы вышли в коридор, к медному умывальнику. Вода в тазу стремительно окрашивалась в грязно-розовый цвет, пока мы оттирали въевшуюся в кожу кровь.

Со стороны парадной лестницы раздались размеренные, тяжелые шаги. К нам спустился Мстислав. Князь Патронов выглядел так, словно не он пару часов назад хладнокровно застрелил человека в своем кабинете. Безупречный темный жилет, ни единой складки на сорочке, непроницаемое лицо контрразведчика. Только едва уловимый запах пороха, все еще висевший в ткани его одежды, выдавал недавнюю бойню.

— Внешний периметр полностью зачищен и перекрыт, - ровным, лишенным интонаций голосом доложил министр, останавливаясь рядом с нами. - На остров переброшены два взвода моей личной жандармерии из Канцелярии. Со стороны реки выставлены патрульные катера.

— Периметр - это отлично, ваша светлость, - я взяла жесткое полотенце, тщательно вытирая покрасневшие от мыла пальцы. - Но утренний визит Никанора с официальным ордером означает только одно. Лязгов точно знает, что Зоя-повитуха находится здесь. И он уверен, что гроссбух у меня. Наш остров перестал быть слепой зоной.