Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 52 – Инесса Голд

— Пусть знает, - Мстислав сузил глаза, и в его взгляде мелькнул холодный, расчетливый блеск. - С сегодняшнего дня этот гроссбух начнет уничтожать его бизнес изнутри. Я уже разослал шифровки. Счета его подставных лиц будут заморожены к вечеру. Война перешла в открытую фазу, Зоя.

Я коротко кивнула. Убедившись, что Емельян стабилен и находится под наблюдением Платона, я развернулась и направилась в левое крыло. Там находилась моя главная ответственность, ради которой я вообще ввязалась в эту смертельную игру.

Коридоры княжеского особняка были тихими и по-утреннему стылыми. Я миновала пост охраны и тихо, чтобы не звякнуть ручкой, открыла дверь в покои Авроры.

Девочка спала. Спазмолитики, которые я ювелирно отмерила ей ночью, выполнили свою задачу. Дыхание княжны было ровным, без пугающих хрипов и панических вздохов. Дежурная горничная, сидевшая в кресле у изножья кровати, встрепенулась при моем появлении, но я жестом приказала ей оставаться на месте.

Окна спальни больше не скрывал тяжелый бархат портьер, безжалостно снятый по моему приказу в первый же день. Осеннее, бледное, но яркое солнце заливало комнату, выхватывая те детали, которые надежно прятались в полумраке керосиновых ламп или подрагивающем электрическом свете.

Я подошла к изголовью кровати, намереваясь проверить пульс пациентки, но моя рука замерла на полпути. Взгляд диагноста, привыкший цепляться за малейшие визуальные отклонения, мгновенно зафиксировал пугающую клиническую картину.

На белоснежной наволочке, резко контрастируя со светлой тканью, темнели клоки выпавших волос. Это была не естественная потеря во время беременности, это было системное, патологическое облысение.

Я склонилась ниже, затаив дыхание. Кожа Авроры при свете дня имела не просто бледный цвет переутомления. Она отливала стойким, землисто-серым, почти свинцовым оттенком. Мои пальцы аккуратно, стараясь не разбудить девушку, легли на ее подбородок и чуть оттянули нижнюю губу, обнажая слизистую.

Вдоль самого края десен, прямо над зубами, отчетливо виднелась тонкая, непрерывная темно-синеватая полоса. Кайма Бёртона.

В голове словно щелкнул тугой замок, сцепляя воедино все разрозненные симптомы последних дней. Мой мозг, опираясь на знания двадцать первого века, выдал железобетонный, страшный диагноз.

Постоянный гипертонус матки. Мучительные мышечные судороги, которые Добротнов списывал на полнокровие. Землистая кожа. Глубочайшая, не поддающаяся уговорам апатия. Выпадение волос и эта предательская синяя кайма на деснах.

Это не было последствием психологической травмы от изнасилования. Это не было банальным тяжелым токсикозом или инфекцией.

Это была классическая, хладнокровная и методичная хроническая интоксикация солями тяжелых металлов. Свинец, подаваемый в малых, тщательно выверенных дозах, чтобы смерть выглядела как естественное осложнение при беременности.

По спине пробежал мерзкий, липкий холод, заставивший меня забыть о собственных ноющих ребрах. Мстислав мог обнести свой остров хоть тройным кольцом солдат, выставить артиллерию на пристани и обыскивать каждого жандарма на реке. Это было совершенно бессмысленно. Враг не рвался снаружи, он давно уже был здесь. Беременную сестру главы тайной полиции убивали прямо сейчас, в самом охраняемом доме Империи.