Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 47 – Инесса Голд

Я рухнула на колени, проигнорировав то, как с тошным хрустом лопнули жесткие струпья на моих ногах под серой юбкой. Емельян весил под сто килограммов, поднять его на руки я не могла при всем желании. Ребра, отбитые кованым сапогом конвоира три дня назад, вспыхнули резкой, простреливающей резью, когда я просунула ладони под его здоровую правую подмышку.

— Давай же, мужик, не смей помирать, - прохрипела я сквозь сжатые зубы, упираясь собственными ботинками в скользкий от свежей крови пол.

Волоком, напрягая бедра и спину, оставляя за собой страшный мокрый след, я затащила его за массивный рабочий стол министра. Деревянная тумба надежно укрыла нас от случайных пуль, если бы в коридоре началась слепая, беспорядочная стрельба.

Пережать такую крупную артерию просто пальцами невозможно, здесь требовалась жесткая механика. Я машинально сунула руку в карман своего льняного фартука, но он был пуст. Использовать сам фартук нельзя - ткань насквозь пропахла хлоркой и была испачкана ночной кровью Авроры, заносить в глубокую открытую рану инфекцию значило подписать ему смертный приговор от сепсиса. Да и накладывать жгут поверх плотного суконного пальто бессмысленно, грубая ткань заберет на себя всю компрессию.

Счет шел на секунды. Я вцепилась в разорванный пулей край его рукава и с силой рванула ткань вниз, обнажая предплечье и залитую кровью рубашку. Затем задрала подол своего серого платья, нащупала край относительно чистой нижней льняной сорочки и впилась в шов зубами. Сухой треск рвущейся ткани показался мне громче недавнего выстрела. Отмотав широкую полосу, я быстро наложила ее на верхнюю треть плеча Емельяна, вжимая лен прямо в мышечную впадину.

Сделала два тугих оборота и завязала узел. Бесполезно. Кровь продолжала пульсировать, стремительно пропитывая повязку алым цветом. Обычной силы женских рук катастрофически не хватало, чтобы продавить мягкие ткани до самой кости и перекрыть русло. Нужен был рычаг.

Я вскинула голову, слепо шаря свободной рукой по зеленому сукну столешницы прямо над нами. Пальцы наткнулись на тяжелый холодный металл - это была та самая дорогая перьевая ручка в толстом деревянном корпусе, которую Мстислав сжимал во время нашего недавнего разговора. Идеальный инструмент.

Я просунула ручку под узел льняной повязки и начала с силой закручивать ее по часовой стрелке. Один оборот. Второй. Ткань впилась в кожу телохранителя суровой, безжалостной удавкой. На третьем обороте толчки горячей жидкости резко прекратились. Сработал древний, как сама полевая хирургия, принцип ворота.

Чтобы рычаг не раскрутился обратно под давлением мышц, я намертво зафиксировала конец ручки свободной петлей ткани, привязав ее к руке пациента.

Емельян глухо застонал. Его глаза начали закатываться, зрачки расширились. Мозг отключался из-за шока и потери объема циркулирующей жидкости.

— Нет, не смей, - мой командирский баритон прозвучал глухо и низко. Я наотмашь, хлестко ударила его окровавленной ладонью по побледневшей щеке. Замах отозвался новой вспышкой боли в грудной клетке, но эффект того стоил. Телохранитель вздрогнул, с трудом фокусируя на мне мутный, тяжелый взгляд. - Ты не сдохнешь сегодня. Смотри на меня и дыши. Коротко, ровно. Не закрывай глаза!

Пока я боролась за стабилизацию пациента на полу, в дверях кабинета разворачивалась битва совершенно иного порядка.