Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 44 – Инесса Голд

Взяв стакан, я сделала один большой глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу, ударила в желудок и почти мгновенно начала расходиться по телу спасительным теплом, расслабляя скрученные судорогой межреберные мышцы.

Мстислав не сводил с меня внимательного, сканирующего взгляда. Он шагнул ближе, нарушая привычную дистанцию субординации. Запах его хорошего табака на мгновение перекрыл больничный дух моей одежды.

— Ты могла продать этот гроссбух самому Лязгову за сотни тысяч рублей, - негромко произнес князь, глядя на меня сверху вниз. - Могла использовать его, чтобы шантажировать меня, требуя не просто свободу от петли, а обеспеченную жизнь где-нибудь в Швейцарии. Вместо этого ты пришла прямо в логово Канцелярии в перепачканном кровью фартуке и выложила свои козыри мне на стол.

— Шантажировать главу тайной полиции в его же собственном доме - это верный способ закончить свою жизнь на дне реки с пудовым камнем на шее, - криво усмехнулась я, чувствуя, как уходит режущая боль в грудной клетке. - Я предпочитаю иметь дело с законами логики, а не с криминальной романтикой из бульварных книжек. Мне нужно, чтобы моя пациентка выжила и родила здорового ребенка. А вам нужно, чтобы Лязгов сгнил на каторге или на эшафоте. Наши интересы полностью совпали.

Мстислав поднял руку. Его сильные пальцы почти невесомо, но крайне собственнически коснулись жесткого льна моего окровавленного фартука на левом плече. В этом жесте не было ни грамма фальшивой любовной лирики или попытки соблазнения. Это была печать сюзерена, принимающего надежного вассала под свой личный, непробиваемый щит.

— С этой секунды, Зоя, твоя жизнь, твое криминальное прошлое и твоя безопасность - моя личная зона ответственности, - его слова падали в тишину кабинета тяжело, как гранитные блоки. - Ни одна жандармская ищейка в столице не посмеет задать тебе вопрос. Ни один городской суд не выпишет новый ордер. Ты принесла мне удавку для моего главного врага, и я гарантирую тебе защиту, которую не сможет оспорить даже сам император.

Момент острого, искрящегося доверия между двумя прагматичными людьми оборвался так же внезапно, как и возник.

Стеклянные колбы электрических ламп под высоким потолком кабинета издали жалобный, нарастающий звон. Вольфрамовые нити накаливания вспыхнули неестественно ярким, режущим глаза белым светом. Гудение тока в стенах на долю секунды стало невыносимо громким, а затем свет разом погас. Просторный министерский кабинет мгновенно погрузился в серые, промозглые сумерки раннего осеннего утра. В воздухе отчетливо запахло озоном и паленой изоляцией.

Ни один из нас не вздрогнул, не издал испуганного вздоха и не стал задавать глупых вопросов о том, что случилось.

— Генератор, - сухо констатировал Мстислав, отступая на шаг от меня и мгновенно переключаясь в режим боевой готовности. - Автономная паровая машина острова принудительно остановлена извне.

— Аврора, - мой мозг диагноста сработал на опережение, выстраивая причинно-следственные связи. - Девочка осталась в палате только с дежурной горничной. Если она проснется в полной темноте после перенесенного ночного токсикологического шока, у нее начнется тяжелая паническая атака. Выброс кортизола в кровь неминуемо спровоцирует новый спазм маточной мускулатуры. Мне нужно срочно зажечь керосиновые лампы в левом крыле.