Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 43 – Инесса Голд

— Он ждал осенней сессии Государственного Совета, - голос князя прозвучал негромко, но в этой обманчивой ровности явственно скрежетал голый металл. - Через два месяца беременность Авроры стало бы физически невозможно скрывать под домашними платьями. Демид планировал подкупить кого-то из старшей прислуги, чтобы слух пополз по столичным салонам. Затем - анонимная заметка в утренних газетах. Беременная, незамужняя сестра главы Особой Канцелярии, скрываемая в островном особняке.

Мстислав поднял на меня свои пронзительные, темные глаза. В них не было ни капли отрицания очевидного. Только безжалостный, математический расчет опытного контрразведчика, оценивающего масштаб предотвращенной катастрофы.

— Идеальный, выверенный до миллиметра удар, Зоя, - продолжил министр, и его взгляд потяжелел. - Император консервативен. Он не потерпит человека на посту главы тайной полиции, чей собственный род погряз в таком разврате. Меня бы вынудили подать прошение об отставке еще до начала официальных слушаний по новым оборонным контрактам. Тем самым контрактам, которые сталелитейные заводы Лязгова пытаются монополизировать любой ценой. Он использовал тело восемнадцатилетней девочки как удобный политический инструмент, чтобы бескровно убрать меня с шахматной доски.

Я стояла у края столешницы и чувствовала, как меня начинает бить мелкая, мерзкая, неконтролируемая дрожь. Адреналиновый шторм, который держал меня в тонусе всю бессонную ночь, проведенную в борьбе за сохранение жизни Авроры и ее нерожденного ребенка, стремительно угасал. На его место ожидаемо приходила суровая физиологическая расплата.

Жесткие корки на ободранных о брусчатку коленях стягивали кожу под плотной серой юбкой, грозя лопнуть при малейшем сгибании суставов. Отбитые кованым сапогом конвоира ребра мстили за каждое резкое движение во время ночной реанимации тягучей, простреливающей болью. Мне приходилось дышать мелко, одними ключицами, чтобы не спровоцировать новый мышечный спазм. Белый льняной медицинский фартук, наспех надетый поверх платья, оттягивал шею, а подсыхающие на нем бурые пятна крови княжны источали тяжелый, железистый запах, смешиваясь с едким ароматом хлорной извести, намертво въевшимся в мои руки.

— Вы правы, ваша светлость, - я оперлась костяшками пальцев о деревянный край стола, заставляя себя держать спину ровно и не сутулиться. - В медицине мы называем это паразитированием. Когда один организм целенаправленно разрушает другой ради собственного беспрепятственного роста. Но теперь у вас есть антидот. Эта тетрадь - прямое, задокументированное доказательство того, что люди Лязгова регулярно покупали парализующие токсины. У вас есть даты, суммы и химический состав яда.

Князь медленно поднялся. Он обошел массивный рабочий стол и направился к высокому шкафу из темного дерева в углу кабинета. Раздался тихий, деликатный звон хрусталя. Мстислав вернулся, держа в руках два тяжелых граненых стакана, на дне которых плескалась янтарная жидкость. Один из них он молча, не терпящим возражений жестом протянул мне.

Я не стала жеманиться, строить из себя кисейную барышню-трезвенницу или возмущаться неуместностью предложенного алкоголя на рассвете. Как врач, я прекрасно знала химию процесса. Крепкий, выдержанный коньяк в таких малых дозах - это превосходный вазодилататор. Он быстро расширяет сосуды, разгоняет кровь и эффективно снимает мышечный тремор. Сейчас это было именно то лекарство, в котором отчаянно нуждалась моя измученная нервная система.