Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 40 – Инесса Голд

Схватив тяжелый гроссбух, я решительным шагом вышла из библиотеки. Я прекрасно знала, как сейчас выгляжу со стороны. Бледная от бессонницы, с наскоро стянутыми волосами, в простом сером платье и помятом медицинском фартуке, на котором отчетливо рдели свежие бурые пятна чужой крови.

Мой путь лежал сквозь анфиладу темных комнат прямо в правое крыло. Туда, где располагались личные покои хозяина острова.

— Стоять, - хрипло скомандовал один из ночных охранников, преграждая мне путь тяжелой алебардой, когда я вплотную приблизилась к заветной двери. - Его светлость не велел беспокоить до завтрака...

— Отошел с дороги, - мой баритон ударил по нему низко, жестко, как лязг хирургического зажима о стальной лоток. - Или к вечеру ты пойдешь под трибунал Канцелярии за сокрытие государственной измены.

Охранник опешил, его глаза расширились от моей профессиональной, ледяной наглости, и этого секундного замешательства мне вполне хватило. Я оттолкнула в сторону древко его оружия, уверенно положила ладонь на холодную медную ручку и распахнула тяжелую створку, шагнув в кабинет министра.

Глава 12

Тяжелая дубовая створка поддалась с глухим, маслянистым скрипом. Охранник в полутемном коридоре дернулся было перехватить меня поперек груди древком алебарды, но я просто сдвинула преграду локтем, не сбавляя шага и не меняя выражения лица. Тратить время на светские расшаркивания, умывание и смену испачканного гардероба, когда в руках находится прямое доказательство государственного заговора - непростительная, преступная халатность. Любая минутная задержка могла стоить нам стратегического преимущества.

Стылый, промозглый осенний рассвет только начал неохотно пробиваться сквозь высокие стрельчатые окна министерского кабинета. Князь Патронов не спал. Глава тайной полиции сидел за своим массивным рабочим столом в безупречно застегнутом темном жилете поверх белоснежной сорочки и методично просматривал утренние агентурные сводки.

Мое появление было бесцеремонным. В нагретый воздух кабинета, привычно пахнущий дорогим кубинским табаком, старой бумагой и качественной оружейной смазкой, мгновенно вторгся резкий, больничный дух хлорной извести, смешанный с тошнотворным, сладковатым ароматом свежей крови.

Мстислав поднял голову. В его пронзительных черных глазах не промелькнуло ни капли аристократического возмущения моим самоуправством. Взгляд контрразведчика с пугающей скоростью просканировал мою растрепанную фигуру и намертво зафиксировался на бурых пятнах, густо усеявших белый льняной фартук. Линия квадратной челюсти князя мгновенно окаменела, пальцы сжали перьевую ручку с такой силой, что деревянный корпус тихо хруснул.

— Она жива, - мой голос разрезал тяжелую тишину прежде, чем он успел задать вопрос. Я подошла вплотную к краю столешницы. - Выкидыш купирован. Кровотечение остановлено, спазм гладкой мускулатуры снят алкалоидами. Пациентка сейчас спит, угрозы для плода больше нет. Но я пришла сюда не за тем, чтобы дать утреннюю медицинскую консультацию.

Я с силой швырнула затертый кожаный гроссбух прямо поверх идеально разложенных документов. Книжная пыль едва заметным сизым облачком взметнулась над зеленым сукном.

— В медицине самое важное - правильно собрать анамнез, ваша светлость, - я оперлась покрасневшими от едкого мыла костяшками о стол, заставляя себя игнорировать пульсирующую боль в отбитых ребрах. - Когда токсикологический шок начал отступать, ваша сестра начала говорить. Вернее, бредить вслух, заново переживая травму. Никакого тайного романа или юношеской глупости не было. Девочку целенаправленно, расчетливо и очень жестоко опоили.