Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 38 – Инесса Голд

Пока перепуганная девчонка выполняла приказ, приподнимая бедра княжны, я набрала в стеклянный шприц сернокислую магнезию. Проверенное, агрессивное, но необходимое сейчас средство. Одной рукой я плотно зафиксировала дергающуюся ногу пациентки, а второй сделала глубокую внутримышечную инъекцию.

Княжна резко выгнулась, застонав от болезненного жжения - магнезия всегда давала мощное ощущение разливающейся горячей волны по телу. В этот момент на мой белый льняной фартук смачно брызнуло несколько темных капель с испачканной простыни.

Я даже не поморщилась. В операционных отделениях экстренной хирургии и не такое бывает. Главное - остановить запущенный процесс.

Препарат начал действовать минут через десять. Сернокислая магнезия выполнила свою прямую химическую работу: сбила тонус сосудов, затормозила центральную нервную систему, и измученное тело Авроры обмякло. Сокращения пошли на спад. Она погрузилась в тяжелый, сумеречный полусон.

Но именно в этом пограничном состоянии, когда рациональное сознание уже отключилось, а затравленное подсознание вырвалось наружу, сломалась ее психологическая плотина. Девочка начала лихорадочно бормотать, заново переживая ту самую роковую ночь.

Я не стала гладить ее по липкому лбу или шептать пустые, лицемерные утешения, как это сделали бы сиделки ее времени. Я склонилась над ней, как опытный следователь над самым ценным свидетелем, и начала цепко, слово за словом фиксировать каждую произнесенную деталь.

— Удушливый дым... - сухие, потрескавшиеся губы Авроры едва шевелились. - Горько... Кубинский табак, от него так тошнит... Он закрыл мне рот рукой...

Я затаила дыхание, боясь случайным шорохом или скрипом половицы спугнуть этот страшный, обрывочный поток памяти.

— Холодно... Металл... - она судорожно, до побелевших костяшек вцепилась в край простыни. - Тяжелое кольцо. Черный камень... Гладкий камень с гербом царапает мне щеку... Больно. Не надо.

Мой мозг диагноста мгновенно обработал полученные данные и выдал суровый результат. Настоящие кубинские сигары, которые в эту эпоху стоили баснословных денег и привозились исключительно по спецзаказу. Массивная мужская печатка с черным ониксом или агатом, украшенная фамильным гербом. Это был отнюдь не залетный гуляка-офицер, не случайный мерзавец из прислуги и не уличный бандит из трущоб. Это были стопроцентные маркеры человека колоссального богатства и крайне высокого социального статуса в империи.

Убедившись, что угроза выкидыша окончательно миновала, а пульс выровнялся, я велела горничной сесть у изголовья и не отходить от кровати ни на шаг до моего возвращения. Сама же развернулась и поспешила обратно в библиотеку.

За высокими стрельчатыми окнами начал неохотно сереть промозглый, влажный осенний рассвет, размывая контуры голых деревьев в княжеском парке.

Я рухнула в кожаное кресло и снова придвинула к себе раскрытый гроссбух. Теперь у меня был анамнез. У меня был долгожданный ключ к этой болезни. Я схватила угольный карандаш и начала лихорадочно искать визуальные совпадения на плотно исписанных страницах.

Густой дым. И черный камень.

Память прежней Зои услужливо подкинула мне значения базовых алхимических символов, которыми та так любила пользоваться. Свинец, он же планета Сатурн - часто изображался знаком, похожим на перечеркнутую букву "h", и символизировал в трактатах тяжесть, черноту и глухой камень. Я пролистала несколько страниц назад и наконец-то нашла его.