Книга Луна в тумане, страница 62 – Генри Лайон Олди

Два или три года назад, уже не помню, у дядюшки Цукасы поселился бездомный ронин по имени Кэндзиро. Поговаривали, что раньше он жил в других местах, даже был женат, но супруга тяжело заболела — и, утратив надежду на выздоровление, покончила с собой, дабы не обременять мужа. Грустная история, да. Вот и Кэндзиро тоже загрустил, отправился странствовать и в итоге осел у нашего старьевщика.

Ноги к тому времени стали отказывать старику, так что помощник пришелся кстати. Дядюшка Цукаса еще некоторое время ковылял по кварталу, бережно поддерживаемый Кэндзиро, и представлял всем своего помощника. А потом за добычей стал выходить один Кэндзиро. Старик сидел дома, чинил разный хлам и учил ронина премудростям своего ремесла.

Искусства? Ну, не буду спорить.

Вскоре старик умер: заснул и не проснулся. Хорошая смерть, лёгкая. Думаю, дядюшка Цукаса ее заслужил.

Помощник стал наследником. К нему перешли и дом, и дело, и прозвище «дядюшка Кэндзиро», несмотря на молодой возраст. К нему перешел и талант — старье, выходя из-под его рук, оборачивалось вещами, полезными в хозяйстве.

Короче, насчет Кэндзиро можно было не тревожиться. Вне сомнений, зашел к моему отцу забрать одежду, какая сносилась, а тут Ран с ружьем. Вещь редкая, старинная — ружье, а не моя жена! — любой заинтересуется.

Кэндзиро никогда не отличался завидным здоровьем. Но сегодня он выглядел хуже обычного. Лицо приобрело землистый цвет, под глазами набрякли синюшные мешки. В самих глазах — лихорадочный блеск, будто у старьевщика жар.

— С тобой все в порядке? — спросил я. — Сходил бы к лекарю, а?

— Благодарю за заботу, господин. Я здоров. Устал очень: срочный заказ, работал всю ночь.

— Тогда идем пить чай. Восстановишь силы!

— Тысяча благодарностей! Мне, право, неловко…

— Тем не менее, я настаиваю…

Он согласился с третьего раза. Достойный человек, да.

— А ты, Ран? Уверен, все истории ты уже выслушала. Не хочешь ли теперь послушать мою?

— Я зарядила ружьё. — Ран колебалась. — Его нельзя оставлять заряженным.

Это, значит, поставить новую мишень. Прицелиться, выстрелить. Почистить ружье после выстрела. Просто пальнуть в забор было недостойно Ран.

— Ничего не случится, если ты выстрелишь после чаепития.

— Слово мужа — закон. Я подчиняюсь.

Стараясь не хихикать, Ран тщательно загасила фитиль и поставила ружье в стойку на веранде. По дороге моя жена все оглядывалась. Словно опасалась, что оружие само разожжет фитиль и примется палить почем зря.

— …и что, ничего не украли?

Это спросил отец, когда я описал разгром в доме Таку Миуры.

— Кажется, нет. Хизэши всё осмотрел. Что не разломали, лежало на своих местах. Хотя точно сказать не возьмусь.

— Иногда погромом пытаются скрыть кражу.

— Думаю, это не тот случай.

Семья с неодобрением косилась на отца. Ишь, перебивает! Семья жаждала продолжения. Кто я такой, чтобы спорить с семьей?

— И тут мы обратили внимание на хозяина дома…

Все слушали, боясь пропустить хоть слово. Все слушали по-разному. Отец хмурился, складки на его лбу проступили резче. Матушка переживала, ахала: «Страсти-то какие!» Ран была невозмутима, только сжала кулаки так, что костяшки стали белыми. Каори подалась вперед, аж дышать забыла. Еще чуть-чуть, и названая сестренка сама бы нырнула головой вперед в ужасный дом на улице Ширакава.