Онлайн книга «Луна в тумане»
|
Где-то я уже слышал эту историю. С другими участниками. Вот приду на службу, а начальство мне и скажет: «Рэйден-сан, да вы популярная фигура! Театр Кабуки по вам плачет…» Хорошо еще, Широно дома нет: выходной дали только мне. Сидит мой помощник в управе, плавает в бумажном море. А то представляю, какую историю я бы услышал от него! — …а мой названый братик взял большую плеть, — и малую тоже! — натер их волшебным снадобьем, которое дал ему монах, и вошел в дом, где сидел демон. Днем демон притворялся самураем, а ночью начинал чиновничать… — Может, бесчинствовать? — предположил я. — Ага, бесчинствовать! — просияла Каори. — И бился ты с демоном всю ночь, от заката до рассвета, но когда взошло солнце, демон стал слабеть… — Ба-бах! Я аж подскочил. Над соседским садом, отчаянно хлопая крыльями, взлетела стая желто-лиловых голубей, которых не пойми за что называют «зелеными». И чего я дернулся? Должно быть, от усталости. Ну, Ран в стрельбе упражняется. Пора бы привыкнуть. Впрочем, жена обычно стреляла по утрам, устраивая побудку соседским лежебокам. С чего это она палит в неурочный час? — Прекрасный выстрел, госпожа! Чужой голос. Мужской голос. — Ваше фитильное хинава-дзю — просто прелесть! Давно не встречал такого восхитительного ружья. Ну да я вам уже говорил… Уже, значит, говорил?! — Подождите, я быстро, — бросил я родным. И со всей возможной решимостью отправился на задний двор, где Ран обустроила стрельбище. 2 Дядюшка Кэндзиро Пороховой дым уже рассеялся. Из последних выцветших прядей, словно из тумана, тающего под солнцем, проступила Ран с ружьем. За ней, ближе к забору, на высокой подставке красовались иззубренные останки разнесенного пулей кувшина. Сосед-гончар взял себе ученика, и результаты его неудач забирала моя жена, используя в качестве мишеней. Ружье Ран перезаряжала, не глядя. Смотрела же она на худосочного мужчину, старше меня лет на десять. Одежда скромного мышиного цвета — чистая, но поношенная, местами аккуратно залатанная, — шляпа из соломы, через плечо — потрепанная сумка. — …замечательно сохранилось! Надо же, столько лет… Вы не только отличный стрелок, госпожа! Вы еще и образцово следите за своим оружием! Оно в прекрасном состоянии. Никто бы не управился лучше! — Вы мне льстите, — Ран из последних сил притворялась скромницей. — Я всего лишь жалкое подобие моей матушки. А она — моей бабушки… — Семейное искусство, понимаю! О, господин Рэйден! — Доброго дня, дядюшка Кэндзиро. — Наидобрейшего! Этого человека я знал. Почему дядюшка, при его-то молодости? Сейчас расскажу. Жил в нашем квартале старьевщик, дядюшка Цукаса. Сколько лет было старику, никто не знал. Кое-кто шутил, что дядюшка Цукаса застал еще Страну Восходящего Солнца. А может, и не шутил. Как бы то ни было, дело свое дядюшка Цукаса знал хорошо. Что ни делай, человек способен стать мастером. Сломанные, безнадежно испорченные вещи, — чайные столики, сундуки, фонари, зонтики, веера, одежда, обувь, сямисэны и кото[20], подставки из орехового дерева и бука — пройдя через руки старика, они преображались и обретали второе рождение. Желающие приобрести их за умеренную цену выстраивались в очередь. Тем дядюшка Цукаса и жил. Обитал он в захудалом домишке, там же оборудовал свою мастерскую. Время от времени совершал обход квартала, стучался в ворота в поисках вещей, от которых хозяева хотели бы избавиться за сущие гроши, — и возвращался домой с добычей. |