Книга Луна в тумане, страница 138 – Генри Лайон Олди

— Надеюсь, этот молоток не для меня? — Сэки Осаму был серьезен, как никогда. Лишь в глазах его, на самом донышке, прятались лукавые искорки. — Я, конечно, не против помолодеть, перебравшись в ваше тело. Но вряд ли вы доставите мне такое удовольствие, стукнув начальство по голове. Так, Рэйден-сан?

— Так, — согласился я. — Не доставлю.

А что я должен был сказать?

— Вы позволите войти?

— Разумеется! — опомнился я. — Окажите мне честь!

И посторонился.

Господин Сэки встал посреди двора и начал осматриваться. Сейчас он был похож на покупателя, который самым придирчивым образом изучает жилище, выставленное на продажу, и прикидывает, стоит ли оно запрошенной цены.

— Давно я у вас не был, — наконец произнес он.

Я кивнул.

Вообще-то старший дознаватель был у нас всего один раз — в те злополучные дни, когда умерла моя бабушка, совершив внезапное фуккацу прямиком в тело моего отца, напоившего мать ошибочным лекарством. Сэки Осаму тогда провел дознание, а я внимательно следил за процессом, что изменило напрочь всю дальнейшую судьбу Торюмона Рэйдена.

— Вижу, вы перестроили дом, — заметил господин Сэки. — Перестроили? Нет, я ошибся. Вы фактически поставили новый на месте старого.

Он прищурился:

— Веранда, помнится, раньше была только с фасада, а теперь — вокруг всего строения. Ага, вон и кура для хранения ценностей. И крышу приподняли, хвалю. Это хорошо, просторное жилье — залог добрых отношений в семье.

— Вы помните, как тут было раньше? — удивился я. — Столько времени прошло…

Он улыбнулся, не ответив.

Я хотел пригласить его пройти в гостиную, задним числом укорив себя за то, что не сделал это раньше, но тут на веранду вышла моя матушка — и все завертелось, не оставив мне и шанса поучаствовать в этом урагане вежливости. Пав на колени, матушка отвесила гостю нижайший поклон, после чего, не вставая, стала умолять старшего дознавателя почтить нашу обитель своим благородным присутствием.

Получив отказ, она не угомонилась, пока не получила три отказа, один за другим, и убедительную просьбу не беспокоиться, приняв господина Сэки как друга семьи, на веранде.

К этому времени на веранду уже вылетел двойной вихрь — О-Сузу с бамбуковым столиком и Каори с двумя раскладными матерчатыми табуретами. На табуретах мы с Сэки Осаму и расположились друг напротив друга, словно два полководца, коротающие время перед битвой за игрой в го. Следом вынесли дымящуюся жаровню, нет, пару жаровен, дабы обогреть наши зябнущие ноги — шутка ли, месяц хризантем^[35], скоро зима! Ага, вот и поднос с чайником и чашками, блюдца и мисочки с закусками…

И женщины растворились на заднем дворе, не смея более обременять нас своим присутствием.

Краем уха я отметил, что стук топора, который несся оттуда, почти сразу смолк. Очевидно, что Широно, рубивший дрова про запас, узнал от женщин о высоком визите — и со свойственным ему благоразумием решил не лезть на глаза начальству, мешая нашей беседе, и ничем не выказывать своего присутствия.

Следом вышел отец.

Поприветствовав господина Сэки, он объявил, что приносит глубочайшие извинения за то, что пренебрегает законом гостеприимства, всем сердцем осознает свое ничтожество, но в управе его ждут неотложные дела, а служба, как известно, превыше всего.

— О да! — подтвердил старший дознаватель. — Служба, понимаю. Вы истинный образец самурая! Нам следует брать с вас пример.