Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 42 – Натали Бескрылая

У неё едва заметно дрогнула бровь — то ли удивление, то ли одобрение.

— Вас предупреждали обо мне?

— Меня предупреждали обо всех. О вас сказали: вы не безопасны.

— Как низко, — обронила Эльвира, и в голосе не было ни тени обиды — только лёгкое любопытство.

— Зато коротко.

Эльвира взяла чайник: никакой суеты, движения выверенные. Светло-золотой настой пах мёдом, сухими травами и цедрой. Она сделала первый глоток. Я к своей чашке не прикоснулась.

— Вы пришли с пробиркой? — спросила Эльвира.

Вот и здравствуйте.

— С флаконом.

— Простите. С флаконом.

— Для женщины, которая хотела говорить без протокола, вы что-то резво перешли к инвентарю.

— Я просто пытаюсь понять правила новой эпохи. Раньше на свидание брали веер, теперь — мерную посуду.

— Веер хуже: им нельзя взять пробу.

На мгновение Эльвира сбросила светский лоск, и во взгляде промелькнуло что-то живое, почти весёлое.

— Берите свою пробу, — она указала на чашку. — Пока горячо.

Я достала флакон, взяла пробу из своей чашки, запечатала пробку воском и поставила его между нами. Жидкость внутри казалась невинной: золотистая, прозрачная, хоть сейчас на открытку.

— Вы действительно фиксируете каждый шаг?

— Всё, от чего пациент может лечь в гроб.

— А окружение?

— Окружение — в первую очередь.

Эльвира медленно опустила чашку на блюдце.

— Тогда внесите и меня.

— Вы там с первого дня.

Листва за окном затихла; звуки вязли, как в тяжёлом растворе.

— И как я прохожу в вашей тетради?

— Фактор риска.

— Только?

— Пока. У меня мало данных.

— Данные, факты, пробы, пульс, моча, бальзам, колодец… Тяжёлый у вас мир, если для доверия нужно столько доказательств.

— Мой мир хотя бы не строит иллюзий насчёт человеческой честности.

Эльвира посмотрела в окно.

— А ваш пациент?

— Мой пациент пытается выжить.

— В том-то и дело, что он всегда пытался.

Фраза прозвучала так глухо и искренне, что я побоялась перебить.

По опыту: молчание вытягивает больше, чем вопрос.

— Вы давно его знаете, — аккуратно продолжила я.

— Достаточно.

О, любимое дворцовое слово. Им здесь прикрывали всё, что не хотелось объяснять.

— «Достаточно» — это не ответ.

— Это ответ для человека, который пока задаёт не тот вопрос.

— А какой вопрос — тот?

Она посмотрела прямо на меня.

— Почему я всё ещё здесь.

Вот оно. Не колодец. Не яд. Не Кезран. Эльвира.

— И почему?

Улыбка исчезла. Впервые за весь разговор.

— Потому что люди, которые знают слишком много, обычно долго не живут.

— Для равновесия?

— Удобное слово. Почти как «сырость». — Она прищурилась. — Вам доложили про колодец.

Она не спрашивала — утверждала. Я не шелохнулась.

— Вы слишком быстро делаете выводы, леди тер-Кассан.

— Вовсе нет. Вы явились с флаконом, а Гелвин караулит в саду с таким видом, будто готов арестовать клумбу. Значит, есть что охранять. После Комиссии прошло слишком мало времени; из доступного — вода, кухня или те, кто касался чаш. Будь дело в кухне, вы бы сейчас допрашивали кравчего. Значит, дело в воде. Я права?

На какую-то долю секунды я всё-таки сбилась — выдох вышел чуть резче, чем нужно, и Эльвира это поймала: в уголках её губ мелькнуло удовлетворение. Я вернула лицо на место, но было поздно. Этот укол она уже записала себе.

Чёрт.

Эльвира была не просто опасной — она думала быстро, чисто, без лишней мишуры: я пришла снять пробу с неё, а она за эти минуты сняла пробу с меня.