Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 44 – Натали Бескрылая

— Что вам есть что скрывать.

— Как и вам. — И впервые броня в её голосе дала тонкую трещину.

Ничья. Пока.

— Вы в курсе про бальзам Кезрана? — спросила я.

— Местная знать без ума от его аромата. Он успокаивает.

— А ваши предпочтения?

— Отсутствие улик.

— Тогда вы ошиблись адресом: в этом дворце всё оставляет следы.

— Я ошиблась с самого рождения.

В её голосе мелькнуло что-то настоящее — усталость, горечь или расчёт, пока неясно.

Жалеть нельзя. Здесь за жалость хоронят.

За окном хрустнула ветка. Гелвин всё-таки подошёл ближе. Эльвира услышала тоже.

— Ваш капитан не умеет отпускать вас далеко.

— Он охраняет не меня. Приказ императора.

— Именно, — сказала она. — За женщиной так следят не потому, что она опасна сама по себе. А потому, что через неё удобно бить того, кто стоит рядом.

Это было не предупреждение. Это был диагноз.

В саду послышались шаги.

— Поздно, — сказала я. — Одни следят за мной как за угрозой трону. Другие — как за инструментом против Иртана. Третьи — как за удобной виноватой. У меня преимущество: я хотя бы честно занимаюсь почками.

Эльвира усмехнулась.

— Вы невозможны.

То же самое говорит Иртан. Сообщать ей об этом я не стала.

— Я врач. Это хуже.

Двенадцать минут. Гелвин появился ровно в срок. Наше время закончилось.

Эльвира поднялась первой.

— Мы продолжим этот разговор. Но не здесь.

— Конечно. Безопасные места в этом дворце заканчиваются быстрее, чем чистая посуда.

Она шагнула к окну. Свет упал на лицо и сделал её моложе. Не мягче — моложе. Женщина, которую слишком рано научили держать спину и молчать.

— Последний вопрос, госпожа Свидетель.

— Только без поэзии.

— Он всё ещё пишет Таю?

Воздух вышибло у меня из лёгких. Имя «Тай» мгновенно связало детский рисунок в тайной палате, мозоль на пальце Иртана и частые мелкие письма, которые он прятал.

Я замерла, удерживая профессиональную маску.

— Кому? — спросила я.

Эльвира всмотрелась в моё лицо.

— Значит, пишет.

На лестнице послышались шаги Гелвина. Эльвира взяла чашку.

— Берегите своё стекло. Иногда важнее не то, что внутри, а чья рука держала сосуд.

— Время, — сказал Гелвин из дверей.

— Уже иду.

Я забрала пробу и поднялась. Мой поклон был ровно такой глубины, чтобы не объявить войну раньше обеда. Эльвира ответила тем же.

На обратном пути я молчала.

В оружейной выставила флакон на стол, открыла тетрадь и записала:

«Фактор риска № 2 — Эльвира тер-Кассан. Не отравлена. Возможный канал передачи. Знает об артефактах. Старый рубец на запястье. Связь с Иртаном — личная, давняя».

Руки не дрожали. Плохо. Когда тело не выдаёт паники после такого раунда — значит, экономит ресурсы на потом.

Ниже я вывела главный вопрос, который теперь был хуже любого яда:

«Кто такой Тай?»

А ещё одно записывать не стала — оно не лезло ни в одну строку карты. Невеста императора знала о нём то, чего не знала я. И почему-то именно это — не яд, не камень и не мёртвый Реан — не давало мне дышать ровно.

Это не ревность, Ковалёва, — сказала я себе.

И, как обычно в последнее время, себе не поверила.

К утру слово «Тай» из моей головы никуда не делось.

Оно лежало в тетради рядом с чистым чаем, рубцом Эльвиры и белым камнем из Северного колодца — но трогать его первым я права не имела: Тай был личным, а бальзам — медицинским. Я всё ещё пыталась спасать пациента, а не разбираться в чужих письмах.