Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 41 – Натали Бескрылая

— Я пришлю людей.

— Тогда разговор уже не будет без свидетелей, и она выдаст парадную версию. Мне нужен настоящий текст.

— Ты не пойдёшь одна.

— Разумеется. Я пойду с пробиркой.

Пауза. Мира на секунду прикрыла глаза. Гелвин посмотрел в пол. А Иртан смотрел на меня так, будто выбирал между прямым запретом и очень сильным желанием завернуть меня в охранный пергамент с печатью «не трогать».

И это было страшнее любого его рыка.

Грозный дракон, который сжёг бы за меня полдвора, сейчас не мог сделать ровным счётом ничего — только смотреть, как я сама иду в чужую ловушку.

И, кажется, впервые за долгое время боялся не за корону.

За меня.

— Это не шутка, — сказал он тихо.

— Я знаю.

Если Кезран сообразил, что в моей тетради карандашом обведён не только покойный Реан, но и Сальвин, Вирлан и он сам, — следующим телом на лестнице у южных кладовых могла стать я.

Иртан понимал это слишком хорошо — потому и спорил, вместо того чтобы просто отдать приказ.

Чужая магия в колодце. Мёртвый водонос. След фиксатора в воде. Эльвира, которая сначала строит себе алиби перед двором, а теперь зовёт меня на разговор без свидетелей.

Следующий ход был личным.

Я взяла чистый флакон, на ощупь проверила плотность пробки и опустила его в карман.

— Иду, — сказала я. — С пробиркой.

Чайная Малого сада оказалась не комнатой, а ловушкой с хорошей вентиляцией.

Павильон прятался на отшибе, окружённый мирными белыми цветами. Слишком приличный пейзаж для встречи с женщиной, чей поклон бьёт без промаха: Эльвира умела улыбаться так, что ты понимала, что проиграла, только на выходе.

У входа не было гвардии, и это настораживало сильнее, чем лишние копья. Во дворце пустой пост редко означал «всё спокойно». Чаще — «опасность уже внутри и попросила не мешать».

Я остановилась у ступеней и проверила карман — чистый флакон, пробка, полоска для подписи. Полный набор женщины, которую пригласили на чай, а она явилась как санитарная инспекция с плохим настроением.

Гелвин проводил меня до поворота аллеи и дальше не пошёл. По его лицу было видно: формулировка «без свидетелей» нравилась ему примерно так же, как мне — закрытые рецепты Кезрана.

— Я буду рядом, — сказал он.

— Если я не выйду через четверть часа, входите.

— Через двенадцать.

Компромисс по-гвардейски: не согласился, но сделал вид, что я победила.

— Хорошо. Через двенадцать. Но если услышите звон фарфора — не геройствуйте. Это может быть просто плохой чай.

— В этом дворце плохой чай редко бывает просто чаем.

Вот за это я начинала уважать Гелвина всё сильнее.

Эльвира ждала у открытого окна — невеста императора, женщина, которую Иртану предстояло назвать женой.

Я отметила это ровно, по-врачебному — как отмечают сопутствующий диагноз. И ровно по-врачебному не стала задерживаться на том, почему эта строчка анамнеза вдруг отозвалась тихим, неуместным уколом под ложечкой.

Будущая императрица выбрала место так, чтобы свет падал ей на плечо, а не в лицо. Светло-зелёное платье, чей нежный оттенок любую другую женщину превратил бы в ангела. Но не её. На столе ждал фарфоровый чайник, две чашки и вазочка с печеньем в окружении белых цветов. Картина была идеальной — а значит, подозрительной.

— Госпожа Свидетель. Вы пришли.

— Вы сами меня пригласили. Забыли? — Я села и кивнула на чайник. — Чай нальёте вы. И начнёте с себя.