Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 38 – Натали Бескрылая

Его никто не охранял. И это было первым, что казалось неправильным: после всего, что творилось вокруг тела императора, неохраняемый источник воды выглядел оставленным без присмотра намеренно.

Я опустила сумку на бортик. Один гвардеец скользнул проверять углы, второй перекрыл проход.

Крышка колодца была сдвинута. На палец.

Мира заметила это первой и молча уставилась на щель.

Обернув руку тканью, я приподняла тяжёлое дерево. Из темноты пахнуло холодной водой, мокрым камнем и чем-то ещё — слабым, сладковатым, масляным. Я узнала этот запах: фиксатор, тот самый, что шёл в бальзаме Кезрана под маской валерианы.

— Свет.

Мира подняла фонарь.

Вода внизу казалась чёрным зеркалом — слишком неподвижным для колодца, которым хоть иногда пользуются.

Я опустила мерку на шнуре, набрала первую пробу и запечатала воском, вторую взяла с самой поверхности, едва касаясь. Масляная плёнка проявилась почти сразу: тонкая, упрямая, с радужным блеском в сером предрассветном свете.

Я повернула стекло к Мире.

— Видишь?

Она кивнула, не отрывая взгляда от флакона.

— Корвин так же смотрел. Перед тем как его забрали из Покоев.

Внутри всё стянуло холодом злости.

— Он брал отсюда воду?

— Да. Сказал, что она чужая.

В этом слове было больше страха, чем смысла. Но мне хватило.

Я подцепила ножом с внутреннего края бортика крошечный белый скол. На вид — крошка известняка, на ощупь ледяной, будто сам воздух вокруг лезвия стал жёстче.

— Это что?

Мира отступила на полшага.

— Не трогайте руками. Такие камни приносят с границы. С той, где вода замерзает без зимы. Во дворце их не бывает. Никогда.

Очень информативно. Примерно как медицинское «болит там, где внутри».

Я завернула скол в ткань и убрала в отдельный флакон. Стекло тут же запотело изнутри.

— Корвин знал, что это?

— Говорил: не грей и не нюхай близко. И что вода может помнить руку.

Вот это уже было совсем не по моей специальности — хотя после недели в Иртании моя квалификация стремительно расширилась от урологии до судебной магической гидрологии.

Я убрала флакон в сумку.

— Нам нужен Реан.

Мира не ответила. Молчание затянулось.

— Что?

Она смотрела не на меня — на колодец.

— Его нашли ночью. На лестнице у южных кладовых.

— Живой?

Мира покачала головой.

Я закрыла глаза. Жалости не было — только глухая, беспомощная ярость. Реан без фамилии, полгода у колодца императора, один день в моём чёрном списке — и всё.

Ключевой свидетель ликвидирован до первого допроса. Какая исполнительность.

И ведь это я их поторопила: вчера на Комиссии я при всём дворе загнала Кезрана в угол — а загнанные не ждут. Реан был жив, пока я не одержала свою красивую победу.

Его сломанная шея — часть счёта за неё.

— Как он погиб?

— Упал, говорят.

Ну конечно. Люди в таких делах обожают падать: с лошадей, с балконов, с лестниц. И чаще всего — с официальной версии событий.

— Кто видел тело?

— Гелвин и двое его людей.

Хорошо. Значит, труп не сразу попал к тем, кто умеет маскировать убийства под несчастные случаи.

— Шея? — спросила я.

Мира резко вскинула голову.

— Откуда вы знаете?

— Предполагаю.

Она кивнула.

— Сломана.

Чисто, быстро, без драки, шума и яда.

Убрали возможный канал улик.

— Значит, Реан носил не просто воду, — сказала я. — Он носил то, что держало эту дрянь в воде. Или камни. Или знал, кто их приносит.