Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 39 – Натали Бескрылая

— Его никто не записывал.

— Поэтому его и выбрали.

Я опустила крышку колодца.

— Уходим. Колодец опечатать гвардейской печатью. Здесь — люди Гелвина.

Никакой кухни, никакой Гильдии, никакой Канцелярии.

Назад мы возвращались почти бегом. На повороте у служебной лестницы Мира вдруг остановилась и обернулась.

— Вы скажете ему? Иртану?

— Скажу.

— Всё?

Я посмотрела ей в глаза.

— Всё, что касается пациента.

Она шумно выдохнула — так выдыхают люди, которые сами принесли дурную весть, но до последнего боятся услышать её вслух.

— А Корвин?

Играть в непонимание смысла не имело.

— Пока не всё.

— Почему?

— Потому что если я вывалю на Иртана всё сразу — яд, колодец, чужую магию, Реана, Корвина и твои личные причины помогать мне, — он не станет лучше лечиться. Он станет императором, который начнёт жечь дворец изнутри. А мне сейчас нужен пациент, который дышит и слушает команды.

Мира смотрела на меня долго, не мигая.

— Вы боитесь его?

— Конечно, — ответила я спокойно, без героизма: героизм плохо совместим с диагностикой, мешает видеть реальные риски. — Но сильнее я боюсь, что он сорвётся раньше, чем мы поймём, куда ведёт вода.

Мира едва заметно кивнула и пошла дальше.

А ведь он тоже просил не спрашивать — про письмо, про мелкий почерк, который не для указов.

Я не спрашивала. И теперь сама держала от него половину правды и называла это тем же словом, что и он: защитой.

В этом доме мы оба обрастали тайнами друг от друга — и оба думали, что бережём.

В личные покои Иртана нас провёл Гелвин. Он уже знал про Реана — я поняла это по абсолютно каменному лицу. У хороших силовиков так бывает, когда информация уже обработана, разложена по полкам и ждёт только приказа, кого ломать первым.

Иртан стоял у стола без камзола, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. Перед ним — вода, чистая чаша, моя вчерашняя тетрадь и список кухни. Вид невыспавшийся — плохой знак.

— Северный колодец, — сказала я вместо приветствия и выставила на стол три флакона: с водой, с поверхностной плёнкой и с белым холодным сколом.

Иртан скользнул по ним взглядом.

— Докладывай.

Никаких «почему без разрешения» и «кто позволил». Сразу к сути. Пациент демонстрирует готовность к сотрудничеству.

— В воде тот же фиксатор, что в бальзаме Кезрана. На поверхности — масляная плёнка. С внутреннего бортика снят белый холодный камень, предположительно приграничный: во дворце таких быть не должно. Корвин перед смертью проверял этот же колодец. Реан найден мёртвым ночью — шея сломана, официальная версия «упал».

На слове «упал» лицо Иртана окаменело, а зрачок опасно вытянулся в вертикальную нить. Флакон с камнем на столе тихо щёлкнул, и воск на пробке дал тонкую трещину.

— Не трогать, — сказала я резко.

Иртан остановился. Не сразу. Но остановился.

Воздух вокруг него уже шёл сухой волной, пахло раскалённым камнем и близкой грозой. Дай он сейчас волю пламени или голосу — мы получим не расследование, а пожарную тревогу в масштабах империи.

— Сядьте.

Гелвин едва заметно повернул голову. Мира у двери затаила дыхание.

Иртан медленно поднял глаза.

— Анна.

— Сядьте, Ваше Величество. Правую руку на стол. Сейчас не тронный зал, а осмотр.

Три секунды он изучал моё лицо. Потом сел — сам, без повторного приказа.

Я взяла его запястье. Пульс частый, жар поднялся, но в лихорадку не перешёл; дыхание он удерживал.