Книга Искатель, 2010 №5, страница 39 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

— Слышал, — сказал Андрей. — Сейчас придет конвоир.

— Ну, это слишком. Просто охранник.

— Хрен редьки не слаще.

— Хрена как хочется, — закатила глаза Эля. — Со студнем. И редьки. С маслом. А то все эти местные блюда у меня вот где, — она чиркнула себя по горлу. — Домой хочу! В лес! Чтобы елки были, березы, осины всякие. Чтобы кукушка куковала...

— ...годы отсчитывала, — тихо проговорил Андрей.

— О чем ты?

— Так, ни о чем.

Эля потянулась за бутылкой:

— А я о важном. Как тебе моя полянка? Тут ее садом называют, а это поляна в лесу! Понял? Это я ее такой сделала. Трава и ограда. Трава — она везде трава, а ограда, кусты эти — чтобы ни одной лианы не видеть или пальмы. Если накатить как следует, то на боярышник похоже, правда?

— Не успел я накатить, — повинился Андрей.

— Похоже, — заверила его девушка. — Только цветы мешают. Фуфа их каждый день срывает, а они, подлые, за ночь опять появляются. Был бы яд какой, я бы их ядом.

— Ты у миссис Риггс попроси. У нее этого добра в достатке.

— А ты откуда знаешь?

— Что знаю?

— Про миссис Риггс. И яды.

— Так она врачиха, у нее должно быть. Да и ты вчера сказала, чтобы мы с уколами поосторожнее были. Мы подумали — предупреждаешь. Мало ли что у нее с головой, у этой Риггс.

Эля повернулась к Фуфе:

— Я это говорила?

Телохранитель кивнул.

— Не помню, — задумчиво произнесла девушка. — А с головой у нее не все в порядке, это верно. Убить не убьет, а какую-нибудь гадость впрыснуть — это запросто. Вместо мартышки.

— Ну и компания у вас, — сказал Андрей. — Докторица с прибабахом, калека на катере, гном какой-то пегий. И капитан зверем смотрит. Я бы тут нипочем не остался.

— Тебе это и не грозит.

— А тебе самой еще долго здесь торчать?

— От меня это не зависит. Когда-нибудь уеду. Только когда — не знаю.

— Давно здесь?

— Год уже. Когда мы сюда с Фуфой и Родригесом прилетели, я глазам не поверила. Спрашиваю: «Тони, это все твое, весь остров?» — «Мое, — говорит. — Здесь я мистер Моро, хозяин и повелитель». — «Классно устроился. Это же натуральный Эдем!» Тони задумался: «Да? Может быть. Хотя не уверен, что Господь преследовал те же цели, что и я». И засмеялся. Я тогда не поняла, что он имел в виду.

— А что?

— Зачем тебе это? Меньше знаешь, крепче спишь. Давай лучше выпьем.

Фуфа поднялся. Он смотрел в ту сторону, где в кустарниковой ограде был проход. Через секунду на поляне появился человек, здоровенный малый в пятнистой форме с автоматом и пистолетом в кобуре.

— Привет, Чак, — махнула ему Эля. — Забирай парня. И повежливее с ним, он мой гость.

Чак, видимо, тот самый охранник, чей разговор с капитаном подслушал ночью Говард, подошел к ним, завистливо покосился на батарею бутылок в баре-этажерке, тяжело вздохнул и передвинул автомат на живот.

— Иди, Андрюша, — сказала Эля. — Вечером еще поболтаем. И спасибо тебе.

— За что?

— Мы же по-русски говорили. Это же какое счастье, на родном языке с земляком поговорить!

— А Фуфа как же?

— Молчун он. С ним особо не поболтаешь. Слушай, Андрюша, а ты в Торжке бывал когда-нибудь?

— Нет.

— Если доведется побывать, зайди, очень тебя прошу, мать мою проведай. И сестру. Они на Первомайской живут. Спросишь Стругановых, тебе всякий покажет. Обо мне им расскажешь... А впрочем, не надо, не заезжай, не заходи, не говори. Ничего не надо!