Книга Искатель, 2010 №5, страница 1 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

*

© «Книги «Искателя»

Валерий ЦУРКАН

ЧУТКОЕ ПРОСТРАНСТВО ВРЕМЕНИ

рассказ

Сергей БОРИСОВ

ЗЕМЛЯ В ОГНЕ

повесть

Виктор СУМИН

БРАСЛЕТ ДЛЯ ИЗБРАННОГО

рассказ

1

В ночь перед Встречей я всегда нервничаю. Пытался уснуть, но не помогали даже таблетки, от которых потом голова весь день трещит, как сочный арбуз. Ворочался на скомканных простынях, шептал в подушку проклятия, считал розовых слоников, сбивался, потом фиолетовых мышек — и за пятнадцать минут до будильника забылся в полудреме.

С трелью будильника я вскочил, собрался и выбежал из дома. Совсем некстати у подъезда едва не споткнулся о черного соседского кота, переходившего дорогу. Я не суеверен, но сердце все же екнуло, сказываются крестьянские корни. Хотя какой я крестьянин — кактус на окне и тот зачах!

Таксист подбросил меня до наглухо закупоренных ворот с нашлепками из красных звезд. За ними расположена воинская часть с мудреным дробным номером, а в ней — продовольственные склады. Стоят приземистые бетонные коробки с опечатанными замками, а что в них — даже Богу неизвестно. Пломбы никогда не срывались, все заржавело, и вообще — в этих зданиях одна только видимость. Основная работа велась в подземелье.

Никто из солдат и офицеров охраны не знал, какие исследования мы вели. Видимо, их отбирали из тех флегматиков, которые не задаются лишними философскими вопросами. Ведь если хорошенько подумать, то что такого сверхсекретного может храниться на продуктовом складе? Тушенка массового поражения или компот замедленного действия?

Нам и самим было интересно, что делают в других отделах, но информация о них оставалась закрытой. Ясно лишь одно — какая, к черту, тушенка? Лена много раз пыталась вытянуть из меня, что изучает наш институт, но в мой подбородок вшита такая маленькая штучка, которая, сдетонировав, не даст мне договорить. Лена обижалась, считая, что я не должен ничего от нее скрывать, и грозилась уйти, но не уходила. Не хотелось с ней расставаться, но и умирать глупой смертью от языка — тоже.

2

Коллектив у нас притертый, как шестерни в слаженно работающей машине. Генрих, добродушный толстяк, хипповатый не по моде (да и не по возрасту), приходящийся всем нам отцом родным, то есть начальником отдела, терпеть не может конфликтов на работе. Однако делает вид, что получает удовольствие, когда лепит редкие строгачи и другие втыки. Ругается он без чувства, этак немного бутафорно. Хотя слов знает много. Я давно заметил: чем интеллигентней человек, тем вычурней он матерится.

Год назад Генрих три месяца проработал рядовым челночником, когда произошло крупное ЧП, единственное за время существования института. Димка Егоров, челночник лет двадцати пяти, взял да и удрал неизвестно куда. Он заблокировал темпоральный шлейф челнока, и определить, в какое из времен дернул, не удалось.

Так из-за челночника Димки, который, скорее всего, хотел спасти Русь от нашествия монголов, наш отдел оказался на грани закрытия. Вот тогда Генрих орал на охранников дока по-настоящему. Останкинская телебашня казалась пигмеем по сравнению с его многоуровневой словесной конструкцией.

Я вошел в лабораторию, поприветствовал всех чохом и сел за свой пульт. Рядом с монитором — фотография нашего отдела, выносить ее в мир было запрещено. Я, Генрих, Димка, Андрей и Володя стояли на переднем плане, остальные сзади. За нами высилась кабина причудливой формы. Это последний снимок Димки и единственный — челнока «темпо» с бортовым номером 19/71.