Книга Искатель, 2010 №5, страница 37 – Валерий Цуркан, Сергей Борисов, Виктор Сумин

И вот сидит напротив меня следователь, сигару слюнявит: «Вот такая перспектива. Ну что, согласна?» Я головой мотаю: «Не убивала я». Но чем дальше, тем яснее становилось: не вывернуться, видно, судьба такая — в тюрьму сесть. Не в России, так на Багамах, в раю этом гребаном. Хотя уж лучше в раю...

Эля вылила в рот остатки содержимого, размахнулась и бросила стакан в сторону кустов. Следуя ее примеру, Андрей допил коктейль, однако швыряться посудой не стал.

— Я понимала, что не сегодня, так завтра меня арестуют и предъявят официальное обвинение. Тут-то в моей квартире и появился Тони.

Фуфа уже не сипел, не булькал горлом, но смотрел на девушку с таким отчаянием, словно на его глазах она готовилась совершить самоубийство, а он был не в силах помешать ей.

— Месяца за два до этого нас с ним познакомили. Любовник мой, американец, отправился на вечеринку и меня с собой взял. Сидим мы за столиком, вокруг люди, много людей. И вдруг они расступаются, голоса стихают, и подплывает к нам этакий мачо: белый костюм, розовая рубашка... Волосы черные, будто лаковые. На шее цепь, на цепи крест, на кресте камни, понятно, что драгоценные и дорогие. Американец мой вскакивает, руку тянет, вообще весь такой гладкий становится, до тошноты. А мачо на него не глядит, меня глазами ощупывает. Ощупал и процедил: «Представь меня». Мой аж залоснился: «С удовольствием. Познакомься, Эльвира, синьор Антонио Галлардо Родригес».

Андрей приподнялся, чувствуя, как грубая ткань шортов царапает кожу на бедрах, и поставил стакан на столик рядом с баром-этажеркой. Значит, не Элеонора, не Эльмира и не Электра. Красивое имя — Эльвира.

Девушка между тем продолжала:

— Я руку протянула. Ты бы видел, как он к ней приложился! Спросил разрешения присесть — и сел. Мой американец рдел, как маков цвет, стул ему подвинул, будто официант какой. Родригес это как должное воспринял. Нет, не так... — Эля щелкнула пальцами, словно это должно было помочь ей в поисках подходящего определения. — Не как должное. Спутника моего он вообще не замечал. В тот момент для него существовала только я! Это было видно по тому, как он на меня смотрел. А глаза у него были красивые, бездонные, с желтыми искорками в карих зрачках. Я еще подумала, что такие глаза, наверное, у гипнотизеров бывают.

— И тигров, — добавил Андрей.

Эля будто и не услышала.

— Но обаять меня он не пытался или своей воле подчинить. Он восхищался искренне! Мой американец раз-другой что-то вякнул, но мы на него даже не взглянули. Задело его это, румянцем покрылся, а на скулах, напротив, белые пятна проступили. Встал он и сказал, что пойдет пропустит стаканчик у стойки. Когда отошел, Родригес спросил: «Вы его любите, Эльвира?» Я отвечаю: «Называйте меня Эля, синьор Родригес». — «Так любите или нет?» — «Зачем вам это?» — «Мне бы хотелось знать». — «В таком случае я буду вынуждена сказать вам правду. Вы не против?» — «Говорите». — «Дело в том, синьор Родригес, что шлюхи любят за деньги. Но я — честная шлюха и сохраняю верность клиенту до тех пор, пока устраиваю его. Если это не любовь — мое тело и моя верность, — тогда скажите, что это». Он головой покачал: «Это не любовь, Эля. Но я понимаю, о чем вы. И, уважая вас, я не предлагаю деньги, хотя мог бы устроить вам жизнь куда достойнее той, которую вы влачите с этим позером. Однако если вы когда-нибудь надумаете покинуть этого янки, я к вашим услугам. Кстати, для друзей я Тони, и с этой минуты вы в числе моих друзей». — «Спасибо, Тони. Такое предложение дорогого стоит, но пока...» — «Я вас не тороплю. А теперь, с вашего позволения, я вас покину». Родригес встал, толпа снова расступилась, и он ушел. Так мы познакомились.