Книга Восхождение, страница 157 – Николас Биндж

Из портала мы вышли вместе и сделали несколько осторожных шагов вперед. Нас забросило на узкое плато шириной всего футов шестьдесят, а перед нами вздымался невысокий утес. Забраться на него было несложно – пара минут, и мы оказались бы наверху. Я четко видел точку, где подъем заканчивался, переходя в ровную площадку.

Меня вдруг пробила дрожь. Неужели дошли?

Не сказать чтобы вершина стала откровением – такие пейзажи часто встречаются на картинах. И все же она притягивала, словно огромным магнитом, пробуждала страстное желание преодолеть последние несколько уступов. Внизу нас больше ничего не задерживало, но… сможем ли мы наконец утолить голод, взобравшись на самый верх?

И что делать дальше?

Со всех сторон нас окружали пропасти – скалы резко обрывались по периметру плато, падали отвесно, и мы видели с головокружительной высоты, как слой облаков внизу растворяется в ледяных покровах, образуя сплошное белое море. Ни звуков, кроме завывания ветра, ни движения, ни жизни – только мы с Беттаном наедине со стихией.

На этот раз, вдыхая кислородную смесь через прижатый к лицу дозатор, я уже не был так ошеломлен – скорее, испытывал невыразимую печаль, вглядываясь в пелену облаков в нескольких тысячах футов ниже. Вот мы и добрались до крыши мира… Если Томас не ошибался, мы и вправду стояли на горе Меру, на горе Синай, на Олимпе.

Я ожидал, что почувствую благоговейный трепет, невероятный шок, однако душу заполнила гулкая пустота.

Беттан молча полез наверх, и мне снова, уж который раз, оставалось лишь следовать за ним, пытаясь не отстать.

Вдруг мы ничего там не найдем?

Подтянувшись, я залез на уступ, за которым лежала верхняя точка, и в голове засела навязчивая мысль: что, если там вообще ничего нет? Пик и пик, ничем не примечательная вершина? Я вздрогнул, будто получив пощечину: столько испытаний и потерь, и все напрасно? Неумолимая логика подсказывала, что здесь мы и простимся с жизнью, в этом мавзолее неуемного человеческого любопытства и эгоизма.

Как ни странно, печальные соображения нисколько не уменьшили ни первобытный зов, заставляющий работать руки и ноги, ни настоятельную потребность продолжать восхождение.

Мы проделали уже половину пути наверх, когда стало понятно: вершина горы – вовсе не пик. Скалы не смыкались в одну точку, как мог бы предположить человек, знакомый с процессом схождения тектонических плит. Уже с того места, куда мы добрались, напрашивался вывод, что наверху нас ждет ровная площадка округлой формы, напоминающая высеченный из камня пьедестал.

Я немедленно вспомнил ацтеков с их обрядами жертвоприношения, мумий, замороженных на вершинах Анд, и египетские пирамиды, возведенные по образу горы, где хоронили покойников.

В голове всплыли прочитанные в детстве строки из Книги пророка Осии: они приносят жертвы на горных вершинах, где приятная тень.

Меня объял усиливающийся с каждым шагом страх, однако остановиться я уже физически не мог. Мы почти достигли вершины, и над нами нависла кромка маленькой площадки. Вцепившись в нее, мы посмотрели друг другу в глаза. Видимо, нам обоим пришло в голову одно и то же: какими бы разными мы ни были, какие бы у нас ни случались стычки, сейчас это не имеет значения. Что бы ни ждало нас наверху, мы встанем там плечом к плечу.