Книга Восхождение, страница 155 – Николас Биндж

Я должен был ему помочь.

Вот только чем? Что мы могли для него сделать? Мне не удавалось отделаться от мыслей о несчастной Палмер, и меня охватило чувство глубокой обреченности.

Каким-то чудом удалось подняться на ноги. Страшно болело все, а особенно нанесенные левиафаном раны. Палмер умерла за нас: за Стража, за меня, за Наоко. Пожертвовала собой, чтобы мы выжили и добрались до вершины.

Мы доберемся, пообещал я себе.

Ее жертва не будет напрасной.

Я сделал несколько неуверенных шагов к Стражу, надеясь, что спасу его с помощью неведомых мне пока сил, но, нахмурившись, остановился.

Я кое-что забыл. На нас напали четыре левиафана, и они мертвы. Вот только вышли они из портала не одни.

Я резко обернулся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джет, обойдя Наоко сзади, вонзил нож ей в спину.

— Не-е-ет!

Ее глаза изумленно расширились, и из уголка рта вытекла струйка крови. Джет с ухмылкой извлек из раны нож и позволил Наоко упасть к его ногам.

Нет…

Мир остановился.

Время прекратило свой бег, пространство съежилось.

Я бросился к скалам, не думая о собственной безопасности и забыв о безумце с окровавленным ножом. Мне просто нужно было добраться до Наоко, спасти ее, положить конец чудовищной фантасмагории.

Разумеется, мой порыв уже не имел никакого смысла. Джет выбросил вперед руку и схватил меня за горло. Его пальцы сжали трахею. Я попытался вырваться, однако Джет даже не обратил внимания на мою попытку. Он был необычайно силен. Я почувствовал, как мои ноги отрываются от земли.

— Все отлично, Гарольд, все правильно, – грустно произнес он. – Это провидение, понимаете?

Я задыхался, брызгая слюной и молотя ногами по воздуху.

Джет снова улыбнулся, пристально глядя мне в глаза, а потом у его виска возник ствол пистолета.

— Отвали, ублюдок, – прохрипел Беттан и нажал на спусковой крючок.

Голова Джета взорвалась.

Я упал, подполз к Наоко, лег рядом с ней и крикнул:

— Помогите Стражу! Он ранен!

Беттан тут же исчез.

Наоко еще дышала. Я приподнял ее и, обняв, прислонил спиной к скале. В спине у нее зияла огромная рана. Видимо, нож распорол легкое и повредил грудную стенку – при каждом вдохе куртка втягивалась внутрь, и Наоко захлебывалась собственной кровью. Я зажал рану рукой, понимая, что ничего этим не добьюсь, и, притянув Наоко к себе, услышал слабый стук ее сердца.

— Гарри… – прошептала она. – Все хорошо, это не твоя вина.

— Наоко, ты не уйдешь, – хрипло произнес я. – Я не готов снова тебя потерять, только не сейчас! Прошу, не бросай меня…

Она задрожала и качнула головой. В ее глазах уже появился туман смерти.

Я прижал ее еще крепче, отчаянно желая, чтобы все тепло моего тела перешло к ней. Наоко обмякла. Господи, какая она хрупкая, какая худенькая…

— Самое главное… – прошептала Наоко, – самое главное, не повторяй того, чем занимался после смерти Санти. Не забывай обо мне.

— Нет, – поклялся я, стараясь говорить твердо. В моих рыданиях Наоко точно не нуждалась. – Нет, никогда.

— Ты должен рассказать всем об этом месте. И доберись до вершины. Там… ты откроешь истину. Людям необходимо знать, что… – Она закашлялась, оставив на моей куртке кровавое пятно. – Я не хочу умирать напрасно.

Чему суждено случиться, то и будет, – прозвучал у меня голове голос Томаса. Вам решать, что вы сможете извлечь из происходящего.