Книга Восхождение, страница 152 – Николас Биндж

Я на больничной койке. Нет, не в больнице – в хосписе. Пищат мониторы. Я старик, я с трудом дышу. Бен стоит рядом, держа меня за руку. Как меня сюда занесло? Видимо, это важный миг жизни, даже определяющий. В груди просыпается тревога, сердце частит как сумасшедшее, все тело содрогается от выброса адреналина. Письма, письма в портфеле! Я все вижу, я знаю – произойдет неизбежное. Уже произошло, просто я пока еще не попал в тот хоспис.

Наоко… Где Наоко в этом пестром калейдоскопе?

Я кручу головой, пытаясь разыскать ее на линии жизни. Есть, вижу! Вижу здесь, вижу там.

Она плачет, я держу ее в объятиях. Сегодня Наоко потеряла двух пациентов, она страшно потрясена. Не знаю, чем утешить. Слава богу, ей не нужны слова: достаточно чувствовать меня рядом.

Она ведет меня в кино. Никогда раньше не был в кинотеатре, не видел смысла. Мы держимся за руки, следя за взрывами цвета и звука на экране, и Наоко кладет голову мне на плечо.

Мы впервые занимаемся любовью. Я стесняюсь, мне неловко, однако Наоко все равно. Она проводит меня по всем этапам наслаждения. Учащается дыхание, напрягаются мышцы. Наоко показывает мне мир, которого я никогда не понимал и к которому особо не стремился.

Это все прошлое. Я не могу в нем затеряться, как бы мне ни хотелось.

Я должен знать, где Наоко сейчас.

Она ушла с Йоном; Наоко в опасности, нужно ее спасти.

Я обязан ее спасти!

Бешено кручусь вокруг своей оси, прорываюсь сквозь прошлую и будущую жизнь, изо всех сил стараюсь сосредоточиться, найти любимого человека.

У меня вдруг замирает сердце.

Йон берет Наоко за руку и выходит с ней в снежную пустыню. Я цепляюсь за этот кадр и слежу дальше сквозь вечность. Вижу, как Йон проводит ее через портал, потом через второй и через третий.

Я следую за ними.

Не знаю как – я ведь по-прежнему в сердце гиперкуба, и все же бегу за Наоко и Йоном. Пробираюсь сквозь складки пространства, вижу каждый миг, который они провели вместе на горе. Вспоминаю Беттана с его силой воли и приказываю себе проявить такую же. Я должен толкать себя вперед, превратить уверенность в истину.

Вижу их в настоящем – в том, где нахожусь сам. Наоко лежит на снегу, свернувшись в клубок. Он стоит над ней. Наклоняется, вытягивает руку. Я кричу, и вокруг меня вспыхивает миллион светящихся точек. Они взрываются, превращаясь в сверхновую реальность пространства и времени, и на долю секунды я оказываюсь везде. Я становлюсь всем на свете.

Сверхновая вспыхивает, горит, но тут же гаснет, а я падаю на колени в снег. Наоко лежит всего лишь в нескольких футах от меня, все в той же позе эмбриона.

Йона нигде не видно.

Какая бы сила ни перенесла меня сквозь гиперкуб в это место, она потянула за собой и остальных членов экспедиции. Они стояли вокруг по колено в снегу. Сбитые с толку, потрясенные, с вытаращенными от изумления глазами. Интересно, видели ли они то же, что и я? Выложила ли перед ними Вселенная их жизнь, как панорамную картину?

После гиперперехода мы оказались на плоском заснеженном плато. Высоко в безоблачном небе висело солнце, видимость была отличной. Я обнаружил, что могу свободно дышать – стало быть, забросило нас не на самые верхние уровни. Справа плато резко обрывалось в пропасть уходящим глубоко вниз горным хребтом. С другой стороны торчали невысокие зазубренные скалы, каждая высотой в человеческий рост или чуть выше.