Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 56 – Анна Варшевская

Стоит только задуматься об этом, как перехватывает дыхание, словно воздух вдруг становится насыщен углекислым газом, а не кислородом.

Как тогда, много лет назад, когда я впервые понял, что люблю её так, что это уже не лечится.

Вздохнув, опускаюсь в кресло, в голове снова всплывают вчерашние сцены…

В дверь тогда постучали как раз в тот момент, когда я в который раз смотрел на телефон и думал, не поехать ли обратно. Не к себе домой — к Ларе. Ну, или найти её в отделении и уговорить поехать домой вместе. Уж не знаю как…

Хотя она меня выставила.

Но я не могу не попробовать.

Стук раздаётся ещё раз.

— Да, — говорю раздражённо.

— Константин Альбертович, — в кабинет заходит Ирина.

С папкой. Разумеется. У неё всё всегда с папкой, по вопросу, по важному поводу…

— Я не отвлекаю? — спрашивает, улыбаясь, хотя мне кажется, что уже по моему лицу прекрасно видно, что отвлекает.

— Смотря с чем, — бросаю сухо.

— В министерстве возник вопрос по закупкам больницы на следующий квартал. И ещё по одной жалобе, — она подходит ближе, кладёт папку на стол. — Вы сегодня какой-то… мрачный.

— Устал, — отзываюсь коротко.

Ирина смотрит на меня пару секунд. Потом закрывает папку, которую только что открыла.

— Константин Альбертович, — произносит тише, — иногда мне кажется, что вы совершенно не умеете себя беречь.

— Поверьте, это не главная моя проблема.

Она улыбается. Не широко, так, уголком губ.

— Вот именно. Поэтому я и говорю не как сотрудник министерства, — добавляет многозначительно.

Подходит ещё ближе. Слишком близко.

Я это вижу. Понимаю. И не отстраняюсь.

Вот что особенно мерзко.

Её пальцы ложатся мне на плечо.

— Ну что же вы так себя изматываете, Костя, — говорит уже совсем мягко.

Не «Константин Альбертович».

И я должен бы сейчас убрать её руку. Сразу и без вариантов.

Но у меня в голове до сих пор Лара. Её злое лицо, её голос, её губы. Пощёчина с размаху. И тот факт, что она меня выгнала. Выгнала — и была права.

А я тут и позволяю этой женщине быть рядом.

Потому что зол. Потому что унижен собственным идиотизмом. Потому что на какую-то секунду внутри возникает подлое, липкое чувство: ну и пусть! Пусть хоть кто-нибудь сейчас будет рядом, раз Лара меня выставила!

— Вам нужно отдохнуть, — продолжает Ирина. — И поужинать, а не сидеть здесь с таким лицом, словно вы собрались кого-то казнить.

Я усмехаюсь без всякого веселья.

— Возможно, я и собрался.

— Тогда хотя бы не на голодный желудок, — говорит она легко. — Поехали?

Смотрю на неё. На руку у себя на плече. На дверь. И делаю ещё одну глупость.

— Хорошо, — говорю хрипло. — Поехали.

Мерзость.

А потом эта сцена в коридоре. Стоит нам выйти из кабинета, как мы сталкиваемся с Ларой. Она видит нас, а я вижу, как у неё меняется лицо, как она мгновенно собирается, каменеет. И вместо того чтобы повести себя как нормальный человек, начинаю изображать непонятно что. Изгибаю брови. Сильнее прижимаю к себе Ирину. Несу какую-то холодную чушь про секретаря и приёмные часы.

Тьфу, идиот!

А дальше ещё «лучше» — появляется этот Семён. Весь такой «дорогая, ты забыла, у нас сегодня дата». И я стою, слушаю, как он это говорит, и у меня внутри всё проваливается, потому что на него Лара голос не повышает. Не посылает этого червяка. Не одёргивает. Значит, и правда что-то у них есть. И не вчера началось.