Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 16 – Анна Варшевская

Надо бы позвонить. И поехать. Уже две недели не была.

— Ты уже опять не со мной, — мужчина чуть недовольно роется в карманах, достаёт ручку. — Давай сразу подпишу, что там нужно.

— Здесь, — вздохнув, подсовываю ему истории.

— Ладно, созвонимся, — Семён кивает и уходит.

Смотрю ему вслед — видно, что раздражён. На секунду думаю: может, догнать, извиниться и сказать, что встречусь и поужинаю с ним?

И тут же понимаю — нет, не хочу. Когда тебе за тридцать, после суточного хочется не в ресторан и театр, на каблуках и в платье. А домой, сидеть под пледом в тёплой растянутой кофте и жевать что-нибудь дико вредное под какого-нибудь турецкого Серкана Болата… ну или ещё подо что-то, что там сейчас идёт из сериалов.

Вздохнув, собираю истории, убираю их со стола и усаживаюсь, впитывая в тишине звуки и запахи роддома. Это сродни медитации… которую благополучно прерывает ургентный звонок. И внизу в приёмном обнаруживается… естественно, ещё одна отслойка! Закон парных случаев в медицине никто не отменял.

В итоге к утру я уже измочалена окончательно.

Зато перед пятиминуткой в отделении, как всегда, без предупреждения, появляется Константин. Свежий костюм, ослепительно белый халат поверх… зараза такая!

— Как пациентка? — тут же уточняет у меня.

— Стабильна, — киваю устало, перед глазами всё плывёт. — Ферменты снижаются, давление держится.

— Ребёнок?

— Под наблюдением, но дышит сам.

— Хорошо, — мужчина задерживается на секунду, смотрит на меня. — Ирина звонила утром. Сказала, что формально всё закрыла. Замечание внесла только по времени подписи.

— Ну хоть что-то, — киваю. — А то я уже думала, что она выставит нас садистами.

— Она просто делает свою работу.

— Мы все делаем свою работу, — чуть морщусь. — Только итоги нашей работы — выписанные в удовлетворительном состоянии мама с ещё одним родившимся маленьким человеком. А итоги её работы — очередная папка с бумажками в шкафу.

— Не обесценивай, — мягко произносит Константин. — Нам нужны и папки с бумагами, сама знаешь. Без них, к сожалению, ни один родившийся маленький человек существовать не может.

— Возможно. Но сегодня мне важнее, что с девочкой всё в относительном порядке, — указываю на дверь палаты. — Всё остальное потом.

Он молчит, потом делает шаг ближе, и мне очень не нравится выражение его лица. Так и кажется, что сейчас заведёт разговор о том, что лучше бы не вспоминать.

— Лара…

— Не надо, — перебиваю, качая головой. — Если хочешь поговорить о пациентке — говори. Если о чём-то постороннем — сейчас не время.

— Я и не собирался, — спокойно отвечает Константин. — Хотя, если честно, всё это заставило вспомнить, почему мы с тобой когда-то были хорошей командой.

— Команда — это не семья, — выдыхаю, покачав головой. — В семье не пишут сопроводиловки к вымытой посуде и не подписывают протоколы.

— А иногда и пишут, — усмехается он, кинув на меня короткий взгляд. — Ты помнишь, как заставила меня написать объяснительную, почему я не вынул бельё из стиральной машинки, пока ты была на конференции? А когда вспомнил через пять дней, там уже всё плесенью покрылось.

Против воли слегка улыбаюсь. Мы оба замолкаем. За дверью тихо пищит монитор, где-то в коридоре звонит телефон.

Жизнь продолжается. И, может быть, в этом и заключается единственный смысл для нас обоих — работать вместе, когда рядом снова кто-то рождается, кто-то выживает, а кто-то... кто-то нет.