Книга Кровь утопающих, страница 82 – Кейли Кэссиди

— Вероятно, совпадение.

— Хм. – Это было логично, но неуверенность терзала, как зуд, от которого нельзя избавиться.

Волны затихли вдали, стрекотали насекомые, а ветерок качал листья над нами.

— Тео? – прошептала я.

— Да? – сонно пробормотал он.

— Откуда на твоем корабле витраж с сиреной?

— Ты об этом сейчас думаешь?

Я перевернулась на бок, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Обычно я не настолько болтлива. Но мне тревожно. Мысли так и мечутся.

— Ладно. – Он встал и потащил свой тюфяк к ближайшей лозе. – Иди сюда.

— Что ты задумал? – Я приподнялась на локте.

— Учить буду. Для начала расскажу тебе о сирене. А утром ты дашь мне поспать, – произнес он, опустившись на колени.

— А мне казалось, ты жаворонок. – Я села перед лозой.

— Выпрямись. – Он положил руку мне на спину и чуть подтолкнул. – Тебе нужно дотронуться до корней.

Его легкое прикосновение наполнило меня приятнейшим теплом, которое разлилось по всему телу и утихомирило хаос в моем сознании.

— Хорошо, – сказал он, когда мне удалось расслабиться. – Я просыпаюсь с рассветом, если отдохнул за ночь. А ты, моя дорогая, этому препятствуешь. – Его рука скользнула по моей и сжала запястье. – Заройся пальцами в почву.

Я разрыла пальцами утрамбованную прохладную землю.

— Теперь так и сиди.

Ночная тишь умиротворяла, дышалось легко и спокойно. Я различала черты Теодора в лунном свете: высокие скулы, крепкий подбородок, полные губы, упавшие на лоб пряди.

Я смотрела на него без смущения, и, клянусь, он наслаждался этим вниманием. Улыбка медленно расплылась на его губах.

— Так ты хочешь поговорить о сирене на моем корабле?

К счастью, было слишком темно, чтобы он заметил мой румянец.

— Да. О сирене.

— Мой отец Атан в молодости полюбил сирену. Но прежде она потопила один из его кораблей. Он пришел в ярость. У него был характер, у моего отца, так что он погнался за ней, требуя возместить ему урон. Не думаю, что это было умно – приближаться к сирене, но его природная вспыльчивость и знатное положение делали его дерзким до нелепости. Разумеется, когда он встретился с сиреной лицом к лицу, та проявила к нему равнодушие. Ей не было дела ни до его королевских регалий, ни до его ярости. А пустые угрозы, тирады о том, что ее постигнет кара, она пропустила мимо ушей. – Теодор наклонился, глядя на мои руки. – Держишь в земле?

Я кивнула.

— Хорошо. – Он опять выпрямился и продолжил, глядя на меня исподлобья. – Естественно, так как эта сирена не испытывала ни малейшей робости перед моим отцом, он влюбился по уши. В конце концов – слава богам, подробностей я не знаю, – они стали любовниками и были близки много лет. Он приказал построить новый корабль и увековечил ее лик в витраже. Но мой отец был сыном великого бога, и накануне коронации ожидалось, что он выберет знатную невесту. Ему нужен был наследник. И он не поступился долгом. Он женился на моей матери. До меня у них родилось несколько детей, но никто из них не выжил. При этом сирена так и оставалась его любовницей. Он этого не скрывал: она сопровождала его на пирах и хвастала подарками, которые он дарил ей, а не моей матери. Мама ненавидела сирену. Как и моего отца, хотя она была достаточно мудра, чтобы этого не показывать. Его сирена исчезла – вероятно, негьи постарались, – а примерно через год родился я.