Книга Кровь утопающих, страница 80 – Кейли Кэссиди

Поднявшись с его колена, я слила грязную воду, отжала холстинку.

— Есть хочется, – сказала я, глядя мимо Теодора на троих мужчин, сгрудившихся вокруг ревущего огня. – Будь с ними вежлив, чтобы нам позволили разогреть еду.

Теодор поморщился, встал и отряхнул брюки.

— Сначала я подготовлю тюфяк для нас.

— Тюфяки. Два тюфяка.

— Тюфяк, то есть один, – возразил он и забрал у меня миску с холстинкой. – Кровная связь не позволит тебе уснуть вдали от меня, тем более в этом медвежьем углу и по соседству с тремя незнакомцами.

Границы между нами размывались все сильнее. Мне уже было неважно, где спать: на собственном тюфяке или рядом с Теодором. Мужчины, что делили с нами ночлег, казались совершенно безобидными, они просто веселили друг друга глупыми байками. Но почему-то я не нашла в себе сил спорить с Теодором. Прав он был, назвав меня эгоисткой.

— Ну ладно, – кивнула я, решив забыть о стыде.

Вернувшись к лошадям, я помогла Теодору вытащить наши припасы из седельных сумок. Дорога, по которой мы ехали, расширилась, пролегая между длинным ровным берегом и краем виноградника. В мир пришла вечерняя тишина, и теперь я различала далекий шум моря.

Теодор подал мне скатанный тюфяк и одеяло, насвистывая какую-то мелодию. Она показалась мне знакомой – вроде бы под нее мы танцевали на пиру. Мелодия была быстрой, ритмичной, он насвистывал ее небрежно и выглядел веселым и непринужденным в своей поношенной одежде и с растрепанными темными волосами. Я невольно заулыбалась.

— За пределами дворца ты совсем другой.

— Разве? – Он осторожно покосился на меня.

— Мне так кажется.

— Мы не так давно знакомы. А что, если я всегда такой, просто встретился тебе в очень трудные времена?

Я рассмеялась и взяла у него второе одеяло.

— Не сомневаюсь, что встреча со мной подпортила тебе жизнь, но мне интересно: не твои ли обязанности делают тебя таким угрюмым? Ты на себя столько всего взваливаешь… – Я медленно обошла лошадь, направляясь к хижине, и Теодор последовал за мной. – Тебе, кажется, нравится здесь. Много грязи, много солнца… Думаю, ты мне тоже больше нравишься в такой обстановке.

По тому, как Теодор на меня уставился, было трудно понять, обижен он или польщен. Он забрал у меня ношу.

— Прости, – сказала я ему вдогонку. – Я не имела в виду… Ты прав. Я не так давно тебя знаю.

— Ты пугаешь меня, Имоджен, – покачал он головой.

— Пугаю?

— Ты ведь действительно совсем меня не знаешь, но отчего-то так хорошо видишь мою душу.

От его страдальческого вида сжималось сердце. Мне хотелось прикоснуться к нему, разгладить морщинки на его лбу.

Он повернулся к хижине, и я пошла было за ним, но взглянула на море и замерла. У дрожащей линии горизонта виднелись четыре маленьких судна. На таком расстоянии они казались не более чем темными точками, но моя душа ушла в пятки. Почти не дыша, я направилась по тропинке к берегу. Чем больше было расстояние между мной и Теодором, тем сильнее вибрировала связь внутри меня.

— Имоджен? – позвал Теодор, но я продолжала идти, зная, что он последует за мной.

Мои сапожки утопали в песке, который замедлял шаги и заставлял гореть уставшие мышцы. Всю свою жизнь я провела, глядя на море издали. Через окно в Линуме любой корабль казался такой же точкой, поставленной кончиком кисти художника, и, чтобы различить очертания судна, приходилось долго и упорно вглядываться в него. И всегда это оказывались корабли короля Немея под красным флагом с изображением угря, развевающимся на ветру. Угорь волнообразно колыхался, танцуя в небе. Паруса же таких кораблей были темными, как горькое вино Немея.