Книга Кровь утопающих, страница 83 – Кейли Кэссиди

Стоны ветра заполнили паузу. Я катала комки земли в ладони.

— Душераздирающая история. Жаль твою мать, с ней так ужасно обращались. Но не могу не посочувствовать и королю с его сиреной. Они любили друг друга, но не могли всегда быть вместе, как им хотелось.

— Они вовсе не жертвы в этой истории, – отвернулся Теодор, погружаясь в раздумья. – Когда в твоих венах кровь великих богов, ты не можешь быть эгоистичным.

— Кто тебе это сказал? Уж точно не твой отец.

— Нет. Он верил в обратное. – Теодор кашлянул и надолго замолчал. – Он думал, что божественность наделила его правом делать что угодно. Но из-за этого он слыл черствым и высокомерным. Он не задумывался над тем, сколько боли причинил.

— Понимаю. – Я ощутила, как Теодор рассеянно касается моего запястья, гладит кожу. – И поэтому ты делаешь все, чтобы на него не походить.

— Судя по твоим словам, я добился ровно противоположного.

— Ты кажешься намного лучше своего отца. – Серебристый свет падал на его лицо, и я всматривалась в него, жадно желая уловить любую из эмоций. Внезапно мне стало ясно, что, если я узнаю его лучше, это утолит мою жажду. – Но теперь понятно, почему я так тебя раздражаю.

— Я бы не сказал, что ты раздражаешь меня, Имоджен. Как раз наоборот. К сожалению, – ответил он и выпустил мое запястье.

— О-о. – Я откашлялась и вскоре спросила: – Долго мне еще сидеть, копаясь в земле?

— Неделю, – пронзительно взглянул он на меня.

Я замерла. Но потом увидела на его лице озорную улыбку и бросила в него комком земли:

— Вот негодяй! Ты до утра собирался смотреть, как я торчу здесь?

Теодор заливался смехом; разъярившись, я швырнула в него еще пару комьев.

— Ладно-ладно! – Сдавшись, он поднял руки. – Ладно, извини. Вставай. – Но, даже помогая мне встать, он продолжал хохотать.

Теплая рука обхватила мою талию, и я ощутила спиной волну тепла, исходящую от него. Мозолистые пальцы взяли мою руку, и он притянул меня к вьющейся лозе, но не вплотную.

— Как ощущается твоя сила? – спросил он, прижавшись щекой к моей щеке.

Мурашки побежали по моему телу. Связь вспыхнула, как зажженная свеча. Мне пришлось сглотнуть, прежде чем я смогла собраться с мыслями.

— Сначала она всегда чувствуется как гул, – наконец выдавила я.

— Где?

— Здесь. – Его ладонь твердо покоилась на моем солнечном сплетении, и я положила свою руку на нее. – Затем она растет и поднимается к горлу.

— У меня то же самое. Но моя движется не к горлу, а в ладони. – Он сжал мое запястье. – Прикажи лозе обвиться вокруг твоего пальца.

— Я не знаю как…

— Разумеется, ты же не пробовала.

Я нервно вздрогнула при мысли о том, что не справлюсь. Что Теодор засвидетельствует мой провал. Набрала воздуха в грудь.

— Выдохни, – мягко, точно дымка, струился его голос; он крепче прижал руку к моему животу, одновременно поддерживая и понукая. – Сосредоточься. Пробуй.

Сосредоточиться было трудно, ведь его тело льнуло к моему. Он был твердым, непоколебимым, и я напрягла все свою волю, чтобы не вжаться в него что есть силы. Несколько дней я боролась с изнеможением, но теперь, в объятиях ночи и его рук, я хотела только одного: сдаться.

Его рука на моем животе вспыхнула от теплой силы, и внутри начался гул. Я не могла понять, вызвал ли его Теодор, или он просто помог мне сосредоточиться.