Книга Кровь утопающих, страница 139 – Кейли Кэссиди

Прежде чем карета дернулась и остановилась, я надела кольцо, подаренное Теодором, на цепочку, застегнула ее на шее и тяжело вздохнула, думая о будущем, которое могла бы обеспечить своей коллекцией помолвочных драгоценностей. Пока я спала, мои волосы вымыли. Они пахли сладкими цветами и апельсином, и я заплела их в длинную косу. Когда я закончила, руки перестали дрожать.

Пока я ерзала на сиденье, что-то острое ткнуло меня в бедро. Я обыскала все рядом с собой, провела рукой по платью. И замерла, нащупав в кармане сложенный квадрат бумаги. Письмо. С зеленой восковой печатью короля – изображением виноградных лоз, обвивающих руку.

Дрожь вернулась, когда я разорвала конверт. Я прижала бумагу к коленям, чтобы она оставалась неподвижной, и начала читать:

Имми!

Я не знаю, что написать… Тебя нет рядом, и в сердце пустота. Пожалуйста, знай, я хотел остаться с тобой, но мои советники решили иначе. Они сказали, что я забыл о своем долге, что моя неспособность контролировать ситуацию навлекла на королевство войну. Эфтан отказывался отдать тебе обрядовое платье и кольцо, пока я не пригрозил, что навсегда прогоню его из дворца.

Все это говорит о том, что я сбился с пути.

Я опустошен, но думаю, что сейчас моя цель яснее, чем когда-либо. Мой долг и мое желание стали единым целым. И то и другое, несомненно, связано с тобой. Твое отсутствие убедило меня в том, что наша связь стала необходимостью, и, если ты позволишь, я с радостью снова раскрою тебе свои объятия, свою душу – отдам всего себя целиком. Пока не понимаю, как это сделать. Но если ты в конце концов примешь меня – и даже если ты откажешься, – я твой.

А ныне долг призывает меня поступать жестко и безжалостно: я обязан сохранить свой народ и тебя в безопасности. Возвращайся ко мне и отпусти мне эти грехи.

Вечно твой,

Тео

Я разгладила ладонью смятую бумагу; сердце билось тяжело и болезненно. «Боги, Тео». Он полностью откажется от своего долга перед королевством, если я когда-нибудь вернусь к нему. Он позволит мне погубить его. И все же, если честно, это было именно то, чего я хотела. Мои глаза так и горели. Я снова сложила письмо и засунула его под корсет, прижав к груди.

Жестко и безжалостно…

Кучер остановился возле другого дворцового экипажа – большого, украшенного резными золотыми лозами. Я подавила вздох. Дверца моей кареты распахнулась, и лакей протянул мне руку.

Я покачала головой и спросила:

— Мы стоим рядом с королевской каретой?

Если Тео увидит меня в этом платье и с кольцом, его решимость испарится. И моя тоже.

— Э-э-э… – Лакей на минуту отлучился. – Да, ваше величество. Так оно и есть.

— Что же он забыл в этих проклятых доках?

Мужчина вытянул губы трубочкой, оглядывая меня круглыми карими глазами.

— Не могу сказать. Стоит поинтересоваться?

— Нет-нет-нет. Я выйду и быстро удалюсь. Видите его величество?

Он посмотрел налево, потом направо. Затем покачал головой. Я схватила небольшой сверток дорожной одежды, который оставил мне Теодор, и выскочила из кареты, не дожидаясь помощи лакея.

— Благодарю.

В обширных доках негде было яблоку упасть. На сколько хватало глаз, тянулись ряды сырых деревянных мостков и колыхался лес мачт. Моряки и торговцы таскали товары вверх и вниз по сходням, свист и крики оглушали. Щурясь от солнечного света, я шла и читала названия на носах кораблей. У конца первого причала я остановилась. Вода в гавани была такой голубой и прозрачной, она так нежно рябила, что я почти забыла, что́ плавало в глубине. Корабль вдалеке привлек мое внимание. Я заслонила глаза ладонью от яркого солнца и различила флаги Обелии, развевающиеся на вершине каждой из четырех мачт. Рисунок из льдисто-голубых рун на сапфировом фоне всегда напоминал мне снежинки. Это был корабль императрицы.